Я подарю тебе крылья

Чувствуя резкую тошноту, подступающую к горлу, она прошептала:

– Меня сейчас стошнит, – и, зажав рот рукой, встала со стула, понимая, что ноги не держат.

Остальное – куски нечетких картин. Чьи-то руки. До тошноты знакомый шепот. Обида. Слезы. Приглушенный свет. Свежесть кондиционера. Резкий холод и озноб. Ее кто-то поил водой, которая ни на секунду не задерживалась в организме. Ее тошнило и тошнило. Казалось, этому не будет конца. Обессиленная, она погрузилась в темноту.

Глава 21

В голове стоял шум, как от двигателей самолетов, находившихся в аэропорту. Во рту сухо, как в пустыне, на которой стоит этот город. Ощущение озноба, дрожи во всем теле так и не покидало. Оливия накинула на себя одеяло, пытаясь согреться, но получалось плохо. Постепенно сознание стало возвращаться. Она помнила лишь некоторые моменты этой ужасной ночи. И те чувства, что испытала, – гнев, боль, обида.

Желания открывать глаза не было. Она не знала, где находится, но была уверена, что не в отеле. Значит, все еще в доме Даниэля. От этого имени ее передернуло, и она вздохнула, пальцами касаясь глаз. Ночью она плакала – ее глаза болели и опухли.

– Оливия."

"Этот шепот она слышала полночи. Его голос. Не Мелани, не Нины. Всю ночь он возился с ней. Но она не хотела рыться в памяти. Она больше не желала ни видеть его, ни слышать.

Даниэль коснулся ее волос, пытаясь разбудить:

– Надо вставать.

Это было что-то новенькое. До этого она слышала совсем другое: «выпей воды», «смотри на меня», «не закрывай глаза». Теперь он говорит, что надо вставать. Что он здесь делает?

Оливия все-таки попыталась сложить картинку из разрозненных воспоминаний. Она помнила море и его дом. Она помнила, что всем было весело, она помнила персики и разговор про убийство его отца. Дальше все в тумане. Но что-то мерзкое просвечивалось сквозь него – вылет в Брюссель. Сегодня. Без нее. Потому что она не в силах даже открыть глаза. Даниэль ведь этого хотел? Он умышленно предложил ей такую игру, чтобы она не смогла сегодня встать с кровати. Какая же она дура…

В груди все сжалось. Пазл собрался. То, что было потом, уже не важно.

– Вставай, мы опоздаем в аэропорт.

Она накинула на голову одеяло, даже не желая узнавать, где спит. Он опоздает в аэропорт, она уже никуда не опоздает. В таком виде ее просто не допустят к полету.

– Иди к черту, – хриплым голосом произнесла она, когда он сорвал с нее одеяло.

– Возьми себя в руки.

От ощущения холода она тут же открыла глаза, попыталась сесть, но почувствовала, как кружится голова. Схватившись за нее, она застонала. Лучше умереть, чем испытывать такие мучения. Даниэль сидел возле нее, держа в руках стакан воды. Вода – это жизнь. Вода приведет ее в чувство. Откуда он знает, что она хочет пить?

– Выпей это, – он протянул ей белую таблетку.