Я подаю на развод

Это на него так подействовало то, что Дмитрия увидел? Следил? Выжидал? Думал, что я вру насчет мужчины? Хотя... Тогда я врала. Просто придумала. Но сейчас получается, что правду говорила. У меня ведь и правда есть... Дмитрий. Дима...

— А то, что у тебя беременная любовница есть, мы сделаем вид, что не замечаем? — Издаю истерический смешок. Это все бред уже какой-то.

— Еще нужно доказать, что от меня, — ощетинивается в ответ."

"В эту секунду мне так мерзко становится. Противно от того, что он ко мне прикасается. Что я вообще когда-то была с ним. Делила постель. Насколько же он мерзкий и скользкий человек.

— Самому от себя не тошно? — Произношу с отвращением и вижу, как темнеют его глаза. Становится страшно, что он меня сейчас ударит. Просто по стене размажет. — Анисимовы?! — Вдруг раздается громкий голос за спиной мужа. По сути, этот голос меня и спасает от всего, что могло произойти дальше. Муж меня отпускает. Убирает руки. Я перевожу дыхание и захожу в зал.

Все что происходит дальше, иначе как цирк я назвать просто не могу. Олег с таки упоением рассказывает о том, как сильно меня любит. Как для него важен наш брак. Как я все придумала и у него нет никакой любовницы. Всю жизнь любил только меня одну. А я поверила слухам. Плохим людям. Но он готов закрыть на все глаза и принять меня обратно с распростёртыми объятиями. Я в конце еле сдержалась от истерического смеха. Честно все сказала, как было. О том, что видела собственными глазами. И что никакой брак сохранять не хочу. Судья думает. Смотрит на меня и на мужа. А после сообщает, что у нас три месяца на примирение. И что я должна выделить два дня в неделю, когда муж будет общаться с сыном. Потому что этот гад начал причитать, что я препятствую встречам с ребенком. На этом месте я не выдержала, и начала на него орать. За что получила предупреждение, что меня попросят удалиться. Думаю, не нужно говорить о том, в каком состоянии я выходила из суда? Хотелось убивать, а бывший муж так удачно был под рукой.

* * *— Вот же гад! — Возмущается Нинка, когда я сижу на ее кухне. После суда у меня было стойкое желание выговориться. А Нинка — самый благодарный слушатель и собеседник.

— Я думала, что не могут так надолго продлить этот период на примирение... — Вздохнув, продолжаю ныть. Ну обидно же до чертиков. Злость уже вся испарилась, пока я подруге во всех красках рассказывала какой Олег козел. Теперь осталось чувство обиды. Это же несправедливо! Мне то не нужны эти месяцы для воссоединения семьи. Почему судья только желание мужа всерьез воспринял? Он хочет. Но я-то нет!

— Может, потому что ребенок маленький? — Нинка неуверенно произносит.

— Возможно. Судья еще и лекцию прочитал, что нельзя ребенка лишать семьи. Так, будто хотел, чтобы мне стыдно стало.