Я - плата вампиру!

Только в ипостаси вампира можно было услышать это на таком большом расстоянии. Элина так и осталась стоять на земле, не сводя с меня восторженного взгляда. Не говоря ни слова, я помчался в сторону дома.

С каждым взмахом крыльев ко мне приходило понимание того, какой же я дурак, что так долго не давал своей ипостаси второй шанс. Тот случай, когда я попросту не смог её удержать, меня очень сильно подкосил. Смерть ребёнка навсегда останется на моих руках, пусть и частично этот поступок совершил не я. На тот момент мне было около пятнадцати лет. Всеми силами пытался выжить. Учился всему сам, ведь подсказать было некому. Даже сейчас, будучи зрелым мужчиной, до сих пор бросает в дрожь от воспоминаний, через что мне пришлось пройти, пока я не нашёл своё место в этом мире."

"Вдали показался мой дом. Ворвался в холл и затаил дыхание. Тишина и спокойствие пугали. Прислушался и откуда-то снизу услышал биение двух сердец. Вот только одно из них уже почти не билось. Соединение с ипостасью поспособствовало магическому всплеску, отчего мой резерв заполнился наполовину. Не мешкая, открыл портал в самую нижнюю комнату, какая была в доме — подвал. Стоило только выйти из него, как глаза заволокло пеленой ярости. Моя Ламия, мой нежный цветок, висела на цепях с воткнутым в живот магическим кинжалом. Её голова повисла, а под ногами растекалась огромная лужа крови. Синора, сидящая напротив неё, тихо дремала, причмокивая губами во сне. Метнулся к Ламии и с силой дернул чёртовы кандалы, освобождая девушку из металлического плена.

— Что?! Что такое? — от произведенного мною шума старуха проснулась, белея на глазах, завидев меня рядом с Ламией.

— Господин Лестат, а я… — проблеяла женщина, соскакивая со стула.

— Лучше заткнись! — рыкнул злобно, вырывая из тела девушки магический кинжал и тут же помещая его в пространственный карман. Надкусил своё запястье и влил Ламии в приоткрытый рот свою кровь.

Когда я удостоверился, что моей человечке больше ничего не угрожает, создал магией небольшую софу и, опустив на неё девушку, грозно двинулся в сторону отступающей назад женщины.

— Как ты посмела покуситься на то, что для меня дорого?! — прорычал я, с каждым шагом приближаясь всё ближе.

— Я могу всё объяснить. Это не я…

Метнувшись к старухе, мгновенно вонзил руку в её грудную клетку и, сжав сердце, вырвал его. Тело женщины тут же стало оседать, сползая на пол по стенке.

— О, а здесь ещё одна, — послышалось от дверей.

Перевёл взгляд на появившуюся Лину и злобно рыкнул.

— Лестат, — подняла она руки вверх, — я не трону её. Даю слово!

Не обращая внимания на труп мерзкой Юлейны, смерть которой была вполне заслуженной, я, так и держа человеческое сердце в руке, решительным шагом направился к Ламии.