Я - палач

Пыталась найти знакомых, но никто не хочет брать меня к себе в класс. Боятся, что рассорятся с новыми хозяевами. А Инжи я никак не могу найти, он где-то во дворце Таргина.

— Беру тебя к себе, — сказал я, подумав несколько секунд. — А то у меня в классе одни парни, это не дело.

— Серьёзно? — Мари удивилась. — Но это же значит, что…

— Твоего брата отправим ко мне домой на воспитание, пока не подрастёт. Так вроде принято? Я же теперь хидар кланов, могу себе такое позволить.

— Да, я слышала, — она отодвинулась. — Я просто… просто так неожиданно. Мы же почти друг друга не знаем.

Я усмехнулся про себя. Спас её от маньяка, ещё несколько раз спали вместе, и мало знаем друг друга? Да уж, некоторые местные нравы я никогда не пойму.

— Я же сказал, так что можешь быть у меня.

— А ты не боишься, что мой дядя…

— Я никого не боюсь, Мари.

— Спасибо. Ты спас меня ещё раз.

Она улыбнулась и чмокнула меня в щеку, которую только что оттирала ваткой. Её правый глаз заблестел, но она быстро вытерла его платком.

— Мари! — вдруг вскричал её брат. — А можно мне мороженого?

— У нас нет денег, Калеб, правда.

Усатый мужик, который катил мимо тележку, на которой было нарисована какая-то странная белая круглая хрень, посмотрел на нас, ухмыляясь.

— Нет денег, парень? — с издёвкой спросил он и начал кричать: — Мороженое! Кому свежее и вкусное мороженое? Только для самых обеспеченных деток! Нет денег — нет мороженого! Десять салкесов за…

Он посмотрел на меня и осёкся. Я даже не успел ничего сказать, как усатый распахнул крышку своей тележки, из-под которой пошёл морозный пар, и достал какую-то штуковину, завёрнутую в бумагу.

— Это подарок для вас, — протараторил он и всучил ту вещицу брату Мари. — Просто подарок от скромного мороженщика, который не хотел сказать ничего дурного.

— Дай нам тоже по одной, — сказал я.

— Конечно, мессир! Держите!

Я взял холодный цилиндрик, завёрнутый в бумагу, а мужик тем временем торопливо побежал, толкая перед собой тележку и поминутно оглядываясь.

— И что это? — спросил я, развернув бумагу и смотря на столбик чего-то белого.

— Никогда не ел? — Мари улыбнулась. — Попробуй, очень вкусно. А тебя тут все знают, Громов.

Очень сладкое, но мне понравилось. Надо было взять ещё, но тот мужик уже убежал. А Мари обратила внимание на мои бумаги, которые я положил рядом с собой.

— А где ты это взял? — она взяла верхний лист. — Какие-то агенты? Что это? Целая сеть продажников? Столько имён.

— Погоди-ка, — сказал я, доедая мороженое. — Ты понимаешь, что здесь написано?

— Да, — она взялась за другой лист. — У нас в Хитланде раньше была такая письменность. Не думала, что кто-то использует её здесь. В основном так пишут священники. Меня мой исповедник учил.

— Мне нужен перевод, — я посмотрел на неё.