Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Он молча, не отрывая взгляда, взял мою ладонь, легко провел по ней кончиками пальцев и положил себе на плечо, после несильно надавил сверху на ногти. Правый уголок совершенных губ приподнялся, обозначив самую сногсшибательную во вселенной ухмылку.

- Дикая, - чуть слышно прошептала я. Так и не поняла, прозвучала ли хоть капля вопросительной интонации. Он склонился, я, уподобившись сумасшедшей утопленнице, окунулась в водоворот власти его губ.

- Надо идти, - теперь Сишати прерывисто дышал.

- Куда? - не поняла я.

- В рубку. Я - капитан исследовательской группы. Я управляю судном. Мы подлетаем.

- К вашей планете?"

"- Почти. К системе. На Сиросэкаи мне нельзя. Нас встретят послы от совета. Трое мудрых. Я докажу вину Кори.

- Докажешь, - уверенно кивнула я.

Он улыбнулся и убежал. Я вернулась в душевую, высушила волосы и прямиком направилась в центр событий угрожать подзатыльниками болтливому ребенку.

Капитан, Наши и Шуаи сидели на положенных местах. Сишати поочередно шипел на сиросэкайском команды подчиненным и терпеливо отвечал на многочисленные цветиковы вопросы, которые тот задавал, пританцовывая от экрана к экрану. С потолка свисала сердитая нарашека и что-то выкрикивала, разбавляя речь плевками. Верблюды водятся и в иных землях. В паре метров от меня, не менее сердитый, чем Маша, Кагараши зажал скулящего Адольфа и смазывал ему многочисленные царапины на морде каким-то кремом.

- Это что? - не поняла я.

- Это Адольф к Маше приставал, - на секунду оторвался от экранов цветик.

- Дольф, она же инопланетная. И потом ты ее боялся.

- Уже нет, - пробубнил Наши.

Собак в очередной раз заскулил. Врач зло зашипел. Сишати усмехнулся. Нарашека еще раз плюнула на пол.

- Мы ведь не на Земле, а жизнь всегда найдет выход, - философски протянул ребенок.

- Парк Юрского, - вспомнила я источник мудрой цитаты.

- Тихо, - жестко процедил капитан. У меня по спине пробежали мурашки. Приказ звучал так, что ослушаться его не возникало никакого желания. Неужели это тот же самый мужчина, что шептал мне нежные слова ночью? В рубке воцарилась гробовая тишина, даже Дольф перестал поскуливать. И только сама система едва слышно щелкала.

Я обратилась к боковому экрану.

К нам приближалась здоровенная продолговатая и по всему, наверное, стальная фиговина. На наш конус она точно никак не тянула, ни по размерам, ни по форме. Когда она заняла весь экран, а после, не прекращая приближаться, обернулась к экрану одним боком с кучей мелких выступов, я поняла, что это не она движется, движемся мы. Открылась большая дверь, и наш корабль проскользнул внутрь. Сразу на ум пришли кадры из нетленок Лукаса. Сейчас откроется дверь рубки, и я узрею самого Дарта Вейдера, владеющего темной стороной силы. Классный мужик, кстати, всю сознательную жизнь к нему была неравнодушна.