Я, они и тьма

Бухгалтера нельзя обижать, особенно если он знает всю темную кухню конторы. Я сработала на опережение.

Полетели головы.

Я по документам все еще числилась сотрудником, но обезопасила себя, насколько это было возможно. Совершила пару подлогов, получила пару нужных подписей…

Остался последний шаг — посадить генерального нашей компании. В идеале — на тот же срок, который он прочил мне. Все было готово, осталось выстрелить.

Я не боялась. Всегда жила по принципу «делай что должно — и будь что будет». Танька, конечно, переживает, но на то она и подруга, чтобы переживать. Лучшая, между прочим, боевая.

— Вот надо было тебе в самое кодло залезть, да? — со вздохом сказала она.

— Сама знаешь — надо.

— Может, хоть у меня поживешь, пока все не утихнет?

— Я подумаю.

Но это я сказала только для того, чтобы ее успокоить. Никуда уезжать или прятаться не хотелось. Демонстрировать врагу лопатки я не собиралась. Даже когда меня в первый и последний раз ударил бывший муж, я не стала рыдать и униженно молить о прекращении побоев. Я ухмыльнулась, стерев кровь из разбитой губы, посмотрела ему в глаза и сказала… Хм… Много проникновенных слов, от которых он побледнел, совсем впал в ничтожество и свалил из моей жизни, стараясь не отсвечивать.

А надо было тоже посадить…

Мысли потекли совсем в другом направлении, и я себя одернула. Давно все закончилось, чего ворошить старье, которое, к тому же, давно покрылось налетом тухлой плесени.

— Может, сразу поехали ко мне? А за вещами я сама съезжу? Мало ли что?

Она смотрела на меня испуганными глазами, и я не понимала, с чего это моя Танька так разнервничалась.

— Чувствую, что случится что-то плохое, — совсем тихо сказала она, размазывая ложечкой жутковатый после таких манипуляций десерт.

А вот это уже серьезно. «Чуйка» Таньки никогда еще не давала осечек. Это она тактично предупреждала меня, чтобы я не выходила за своего будущего муженька; это она ни с того ни с сего сорвалась в деревню ко мне, не зная, что я лежу с температурой под сорок в пустом деревенском доме; это она однажды кинулась на дорогу и замахала руками, как сумасшедшая, останавливая нервно гудящий поток машин, чтобы секундой позже по освободившемуся коридору промчался испуганный мальчишка на велосипеде с отказавшими тормозами.

Я могу припомнить с десятка два таких «это она», поэтому сомневаться не приходилась. Мою жопку ждут неприятности.

— Хорошо. Только я съезжу за вещами сама. Без тебя.

Не хватало еще ее подставлять — мало ли что.

Танька неохотно кивнула. Ее тревожность передалась и мне. Мы наскоро распрощались, и я пообещала приехать к сразу же, как соберу свой шмот. Она стребовала с меня чуть ли не клятву быть острожной, и я пообещала. Вот только обещание свое выполнить мне не удалось.