Я, они и тьма

Грифель заскользил по белому гербовому листу, оставляя после себя цепочку букв. Приказы, приказы… Они писались почти машинально. Он думал о Йоле. И все-таки откуда она знает о динамите? Хотя… Может, она не все забыла? Она была «золотой» рабыней при королевском писаре, мало ли какие бумаги ей приходилось читать? Вполне возможно, она и его приказы переписывала или приказы военных. И о динамите узнала оттуда, а теперь всплыло? Да, наверное, так оно и было. Другого объяснения нет.

Успокоившись, Дерек Ват Йет сосредоточился на тактиках и стратегиях. Через четверть часа железные птицы разлетятся по управлениям, по нужным людям, и сегодня же начнется атака на Дигон. Только бы успеть… Эти дикари быстро поняли, как пользоваться силой богов, и это может привести к страшным, непоправимым бедам. Если бы Дерек Ват Йет знал пословицы мира Веры, он бы применил известное: «Заставь дурака богу молиться, он себе весь лоб расшибет» или: «Сила есть — ума не надо». Еще про обезьяну с гранатой тоже неплохо бы подошло. Дигонцы и император Пилий в частности были настоящей иллюстрацией к этим мудрым народным словам.

И пострадать от их дурости мог весь мир. И особенно Тирой — к нему у Пилия были свои счеты, и Дерек на его счет не заблуждался. Дурак на троне — смерть, голод, разорение.

***

Кофе ему, …! Я недовольно пыхтела, сопела, но ароматный напиток сварила. На удивление мне было спокойно — выплеск эмоций был полезен. Тьма ощущалась у сердца, как прохладный комок, но не мешала. Тело Йолы тоже не скручивало от желания к Ват Йету. Ну и слава богу!

Да и то, что сказал Дерек, заставило меня собраться. Война идет. И я почти в эпицентре.

Я задумчиво накладывала в чашку неровные кусочки колотого сахара — привычного нам сахарного песка тут почему-то не было. Один, второй, третий… Я остановилась на шестом. Надеюсь, Ват Йет любит послаще.

Вдохновленная своей маленькой пакостью, я вернулась с кофе в гостиную. Ват Йет стоял у открытого окна, выпуская одну за одной железных птиц. Они уносились в светлеющее небо.

— Сегодня начнется война, — сказал он, не оборачиваясь ко мне, и я вздрогнула. Сегодня… Уже сегодня. В груди отозвалась тревожным холодком тьма.

Глава 17

В имперской мастерской беспрерывно стучало, грохотало, звенело. Сухие мускулы нескольких дюжин мастеров перекатывались под кожей, и мышцы уже сводило от постоянного напряжения. В раскаленные докрасна печи падали капли пота, шипя и добавляя новых ноток во всеобщую какофонию звуков. Артефакторы сидели за сложной, скрупулезной работой, не разгибая спины.

Под медной крышкой слышался непрекращающийся гул. Он то становился тише, то снова набирал обороты. Об крышку изнутри что-то иногда раздраженно стучало, билось.