Я одержим тобой

— Ай, как не стыдно!

— То есть она смолоду лезет к мужчинам в постель? Эх, кажется такой милой домашней девочкой, а на самом деле обычная шлюшка!

— Да-да, при людях притворяется невинной овечкой, а за спиной столько грязи…

— Заткнитесь! Кто вам такое сказал?! — рассердилась Виктория, скривив свое изначально нежное лицо. — Если уж осмелились такое предъявлять, то не бойтесь сказать мне прямо!

Виктория Александровна схватилась за грудь. Ей было тяжело дышать, но она продолжала защищать свою дочь.

— Моя дочь не такая, как вы говорите!

Она чувствовала, что ее сердце вот-вот разорвется на части. Ее дочь и вправду не такая…

Почему они так хотят ее оклеветать?

— Разве? Тогда почему она беременна? Еще и в 18-то лет!

Виктория Александровна беспомощно умолкла. Все-таки то, что ее дочь беременна — это факт.

Она знала, что беременность до свадьбы может стать причиной того, что люди будут тыкать на девушку пальцами, но она не ожидала, что ее будут так жестко оскорблять.

— Убирайтесь вон! — Виктория оттолкнула их и быстрым шагом пошла в свой квартал.

Хотя ее все еще очень бесили слова соседок, от мысли о том, что ее дочь все еще в больнице, она с силой терпел обиду. В таком состоянии она и начала готовить для нее ужин.

Виктория думала, что хорошо скрыла свои чувства, но когда она вернулась в больницу с готовой едой, Света все сразу поняла.

— Мамочка, что с тобой…

— Я в порядке, — Виктория Александровна не хотела, чтобы ее дочь узнала то, что сегодня произошло.

Светлана наблюдала за намеренно уклоняющимся лицом матери. Когда мама врет, она не может смотреть собеседнику в глаза. Очевидно, что сейчас мать ей лгала.

Светлана не стала копаться в этом и просто взяла приготовленный для нее плов.

Плов был такой вкусный, но она не могла этого почувствовать. Она ощущала лишь горечь.

Девушка печально опустила глаза.

— Мама, завтра меня могут выписать из больницы. Я поживу у тебя парочку дней.

Виктория Александровна побледнела. Светлана решила, что это потому, что мама скучает по погибшему сыну. Эта боль особенно сильно отзывалась в израненном сердце матери.

Виктория была поражена ее словами и решительно сказала:

— Нет.

Насколько грустно ей будет, если Света подобное услышать?

Света нахмурилась.

— Мама…

— Послушай меня, — сказала Виктория, сделав серьезный вид, — Теперь ты — жена Дмитрия, а значит должна жить в его доме.

Мама так странно отреагировала на ее слова. Света не могла не заметить, как сильно изменилось поведение ее матери.

Она потеряла чувство вкуса, но продолжала есть только ради своего пока еще нерожденного ребенка.

Всю ночь она ворочалась с боку на бок и так и не смогла уснуть. Ближе к рассвету она все-таки заснула, но через некоторое время проснулась.