Я одержим тобой

А теперь скажи, если ты собрался возвращаться, разве не мне первой ты должен был это сообщить? Почему ты сначала пошел к моему отцу? Ты с ним в отношениях состоишь, или все-таки со мной? М?! — на самом деле, она не злилась, просто Сунан казался ей очень забавным. Она никак не могла понять, как работает мозг этого человека.

Мужчина принялся объяснять:

— Ну, мы с ним уже давно знакомы, и он мне как семья. А ведь об отъезде прежде всего нужно сказать семье, так что я сказал… И… И вначале я хотел, думал рассказать тебе, через время… Вот…

— Давай договоримся: если случается что-то, касающееся меня, можешь сначала со мной это обсудить? — девушка беспомощно улыбнулась. — Теперь-то ты меня понимаешь?

Ей просто хотелось, чтобы Сунан понял одну вещь — раз уж они решили вступить в отношения, то и вести себя должны соответствующе. Она внезапно для себя обнаружила у него один небольшой недостаток — романтик из Сунана был так себе.

— Понимаю.

— Отлично, а теперь пошли обратно, — Мария уже развернулась, когда парень, протянув руку, ухватил ее за край одежды.

Девушка обернулась, взглянув на высокого, статного мужчину, который сейчас, словно ребенок, осторожно и даже кротко тянул ее за подол. Его действия показались ей одновременно смешными и очень трогательными. Статус, положение, должность — у этого мужчины имелось все, чего он добивался упорным трудом. И этот самый успешный мужчина сейчас выглядел точно провинившийся детсадовец.

— Что такое? — участливо спросила девушка, голос ее звучал уже мягче.

— Мне нужно вернуться и разобраться с кое-чем. И я хочу, чтобы ты поехала со мной, — произнес Сунан. Он взглянул на нее широко распахнутыми глазами, во взгляде которых так и читалось желание услышать от нее «да».

— Ну, ты уже даже отца моего умудрился уговорить. Разве могу я после этого отказать? — хотя притворялась, что сердиться, в уголках губ девушки сверкала улыбка.

Лично Сунан считал, что хотя они и состояли теперь с Марией в официальных отношениях, но все еще были некоторые моменты, в которых он сначала должен был получить разрешение ее отца.

— Маша, твои родители должны это знать, — он вдруг взял ее за руку, обратив на нее серьезный и очень искренний взгляд. — Мои родители рано умерли, мне всегда хотелось иметь свою полноценную семью. И поэтому я хочу относиться к твоим родителям, как к своим собственным. Даже если бы ты согласилась поехать со мной, без их разрешения я бы не стал увозить тебя.

Поджав губы, он продолжил:

— Каждый родитель любит своего ребенка. Если бы они не согласились, значит, у них были бы на то свои причины. Но главное здесь — что они делают это с позиции родителя, а значит, желают тебе, как своему ребенку, только самого лучшего.

Мария внезапно встала на цыпочки, обвив руками его за шею.