Я никогда тебе не покорюсь (СИ)

Но для чего меня ведут сюда? Неужели мои худшие опасения верны, и грозный завоеватель, столь мужественный на вид полководец, тоже любит забавляться грязными играми, унижая мужское достоинство своих пленников? Я задрожал, несмотря на все отчаянные попытки сохранять спокойствие, ноги ослабли, и последние шаги до роковых дверей меня тащили волоком.

Со мной вошли только два крепких сильных мужика. Я дернулся и ухватился за косяк, но знал, что это лишь напрасная потеря сил, которых у меня сейчас и так было не слишком много. Легко преодолев мое слабое сопротивление, наемники потащили меня дальше - все это молча, не произнося ни слова. Они не били меня, не пинали, на их бесстрастных лицах не отражалось никаких эмоций. Они лишь исполняли то, что им приказано, не более того.

Их действия не оставляли мне надежды - меня готовили для новых унижений и помешать этому я не мог. Мне оставалось лишь беспомощно стоять посреди этой ужасной комнаты, стараясь не выказывать перед врагами охватившего меня отчаяния и липкого страха.

Мне напялили на голову кожаную маску и закрепили на затылке ремешками. Маска имела прорези для рта и глаз, но нос плотно уперся в кожу и дышать мне стало трудно. На руках закрепили такие же кожаные браслеты с кольцами для цепочек, и грубо толкнули меня вперед, к некоему подобию длинного низкого стола. От неожиданности я упал грудью на это сооружение, предпочитая не гадать о его предназначении. Меня немного подтянули вверх и распластали на шероховатой деревянной поверхности.

Рванувшись из рук наемников, я сделал отчаянную попытку воспротивиться насильственным действиям - в последний раз, действуя чисто на уровне инстинкта, ибо понимал, что мне никаким способом не удастся избежать уготованной мне участи. Так все и вышло, мне не дали даже шевельнуться, притянув тело к помосту тугими ремнями на уровне шеи и поясницы. Руки спустили по обе стороны вниз и защелкнули в специальные пазы какими-то хитроумными замками, ноги широко расставили и тоже закрепили. Ужасная, беспомощная поза, я взвыл бы, если мог, но гордость, а верней, упрямство - единственное, что еще осталось у меня, не дали мне выказывать свой страх перед врагами. Закрыл глаза и так полулежал, распятый пятой точкой вверх, пришпиленный, как туша для разделки. Лежал и ждал, когда появится мучитель.

Однако появился вовсе не Павил, а бывшая ханайская принцесса. Я это понял раньше, чем услышал ее голос - по отдушке, которой она щедро обливала свое тело, и по уверенным мелким шагам, явно принадлежавшим женщине.

- Мы подготовили раба, как ты велела, госпожа.

- Отлично. Можете идти! - обойдя меня по кругу, удовлетворенно ответила она.