Я (не) ваша мама

Если бы мы путешествовали одни, то остановились бы в какой-нибудь скромной гостинице, сейчас же нам наверняка придется заселиться в лучшую из тех, что есть в Карисе — ведь именно там остановится сам герцог и не позволит нам удовольствоваться чем-то меньшим.

Он не знает о наших финансовых затруднения, и мне придется делать вид, что подобная роскошь нам вполне по карману.

Но я всё равно радовалась как ребенок. Мы с детьми ехали в карете, а мужчины сопровождали нас верхом. Одежда его высочества была как всегда элегантной, но без претензий на шик — я уже заметила, что в нарядах он предпочитал простоту и удобство, что тоже мне импонировало.

Герцог Анзорский ехал с той стороны от кареты, где сидели мы с Нэйтаном, и это давало нам возможность вести беседу. Я еще раз убедилась в его остром уме и эрудиции, и я не сомневалась, что даже такое короткое общение с ним пойдет Нэю на пользу.

По другую сторону ехал мистер Керр — он забавлял разговором Шарлотту. С некоторых пор моя падчерица в его отношении наконец-то сменила гнев на милость, и я замечала, что ей стало нравится его внимание. Как ни странно, но это не радовало меня — Лотта была в том возрасте, когда барышни легко и безрассудно влюбляются, а зная ее отношение к титулам, можно было не сомневаться, что увлечение человеком, который столь ниже ее по происхождению, не принесет ей ничего, кроме страданий.

Хотя я сама испытывала к Теодору искреннюю симпатию — он был умен, образован и хорошо воспитан. Из него мог получиться отличный муж и отец — его спокойствие и рассудительность уравновесили бы любые не самые хорошие черты его избранницы."

"И он был явно влюблен в Шарлотту, и я уже жалела его, понимая, каким болезненным будет для него разрыв их так и не случившихся отношений. Я не сомневалась, что он сумеет выдержать дистанцию и никогда не сделает ничего, что повредило бы репутации Лотты. Более того, он уже предупредил меня, что по окончании сезона скачек вынужден будет отбыть в столицу, где ему предлагают продолжить научные исследования в университете. Он заявил об этом с такой грустью, что я поняла — это лишь предлог для того, чтобы уехать из Карлайл Холла, не вызывая лишних пересудов.

Он был превосходным ветеринаром, и его отъезд станет для нас проблемой, но я и сама не видела другого выхода из этой ситуации. Их дальнейшее общение не пойдет на пользу ни Лотте, ни ему самому.

Я никогда прежде не была в Карисе, и когда мы въехали в город, я смотрела по сторонам с большим любопытством. Он был больше Литона и Бэрстона и куда грязнее и суетливее. Здесь было много рабочих кварталов, и даже центр города не отличался ни чистотой, ни красивой архитектурой.

Признаться, сейчас я была рада, что его высочество ехал рядом — в его присутствии я чувствовала себя куда спокойнее.