Я (не) ваша мама

— Ох, нет, Рэйчел преувеличивает, — совсем засмущалась она.

Но я видела, что мои слова были ей приятны.

За чаем Лотта оказалась более разговорчивой. Она рассказала обо всех партнерах по танцам, похвалила радушие мэра и его супруги, восхитилась учтивостью его высочества. Ни в ее взгляде, ни в ее голосе не промелькнуло ничего, что свидетельствовало бы о том, что хоть кто-то из кавалеров сумел тронуть ее сердце. И я была этому рада — Шарлотта была еще слишком юной и неопытной, и я не хотела бы, чтобы она увлеклась первым встречным. Зная ее характер и наши с ней отношения, боюсь, я не сумела бы удержать ее от опрометчивого шага.

Мы легли спать далеко за полночь, и когда я вышла к завтраку на следующее утро, дети еще спали. Я съела яичницу с беконом и велела закладывать лошадей. Мне нужно было отвезти в лавку очередную партию высушенных трав, и мне хотелось выехать из Карлайл Холла раньше, чем Лотта проснется. Нет, что бы она ни думала, я не собиралась отказываться от этой торговли — она приносила неплохой доход, в котором мы сейчас отчаянно нуждались.

Шел мелкий дождик, и чтобы не замочить товар, я сложила его в шляпную коробку. Почти всю дорогу до города я проспала и проснулась только тогда, когда кучер остановил лошадей на центральной площади. Я велела ему дожидаться моего возвращения и отправилась в лавку пешком.

Дождь усилился, и я заскочила в лавку, даже не отряхнув плащ. И только когда услышала заметно взволнованный голос Грейс, застыла на пороге и огляделась.

— Нет, сэр, я не обманываю вас! — девушка была так увлечена разговором, что даже не заметила моего появления.

Как не заметил его и стоявший у прилавка покупатель.

— Я не говорю на древнеэлайском языке и не умею на нем читать. Я даже по-эрландски читаю плохо.

— Но вот же у вас на полке старинная книга на элайском, — возразил ей стоявший ко мне спиной мужчина, и я вздрогнула, узнав его по голосу. — Это довольно дорогая книга, и вряд ли вы стали бы покупать ее, если бы могли прочитать то, что в ней написано.

Это была одна из книг моей бабушки. Ничего таинственного в ней не было — обычный сборник старинных преданий с красивыми картинками. Но выглядела она очень внушительно — потемневший кожаный переплет с золотым тиснением и коваными уголками. Я подумала, что такой предмет в интерьере лавки с зельями придаст помещению соответствующий антураж. Никто из покупателей всё равно не знал элайского языка.

— О, сэр, — пролепетала Грейс, — но это просто книга. Она здесь как картина или как вон та медная ступка для перетирания трав — создает приятный вид.

Девушка, наконец, заметила меня, и в ее взгляде отразилось облегчение. Проследив за этим взглядом, мужчина обернулся. Я не ошиблась — это был герцог Анзорский.