Я (не) ваша Лия! (СИ)

Теперь он загораживает нам дорогу и многозначительно точит кинжалы прямо у нас перед носом.

Тонкий посвист металлического трения больно царапает напряженные нервы. Хочется взвыть от ужаса и отчаяния, и я плотнее сжимаю губы. Их много. У них оружие и лошади. Приходится подчиниться.

Мы топаем к костру, с трех сторон скрытому невесть откуда взявшейся пещерой, и присаживаемся рядом с кочевниками. Точь-в-точь, как мышки, приглашенные котами на ужин.

Паникуя, наклоняюсь у уху Сандера, чтобы поинтересоваться, что нам делать дальше. Неожиданно и крайне некстати он передергивает плечами и отстраняется, окинув меня выразительным, гневным взглядом.

Да что с ним такое?! Он меня опять в своих бедах вздумал винить? Нашел время для обид! Нам сейчас напротив надо выступить перед врагом единым фронтом, чтобы выбраться живыми из передряги…

— Правильно. Своих женщин надо ставить на место, — одобрительно басит все тот же шуец, что нас остановил и протягивает Сандеру свою еду. Тот с благодарностью ест немного, потом с выражением крайнего презрения тянет и мне кусочек. Я бы отказалась в обычной жизни, возмутилась на такое к себе отношение, но сейчас мне страшно идти на открытый конфликт.

К тому же, часть меня все еще надеется, что левиец на моей стороне, что он просто подстраивается под шуйцев, как только что подстроил под разговор свой голос. Когда кусочек пищи уже почти оказывается у меня в руках, пальцы парня разжимаются и еда летит на песок.

Чувства обиды и унижения захлестывает меня с головой. Просто чудо, что я в тот же момент не высказываю предателю пару очень неласковых суждений! Окинув его возмущенным взглядом, плотно сжимаю рот и отворачиваюсь. Но, как оказалось, ему и этого мало.

— Подними, — требует он, кивком головы указывая на упавший орех.

Будь мы одни, я бы его убила — так на него зла! Причем, убивала бы медленно и жестоко! Вот прям закопала бы в песок, оставив торчать только одну башку, и ушла бы в солнечный день по своим делам! Но мы не одни… Перекидываясь смешками, на нас пялятся шкафообразные дикари.

Закусив свою гордость, — месть ведь подается холодной, верно? — опускаю глаза, чтобы не усугублять ситуацию, поднимаю кусочек пищи и протягиваю бывшему другу.

— Ешь, — приказывает он.

Все взгляды устремлены на меня. Воздух сгущается, и я почти физически ощущаю давление на кожу.

Засовываю в рот орех и жую. Все песчинки сдуть не удается из-за того, что орех на поверку оказывается липким, и остатки песка противно хрустят на зубах, заставляя морщиться от отвращения.