Я не твоя (СИ)

- Да, только тут заход неудобный, можно наткнуться на ежа. И течение сильное, плавать тут опасно.

- Я учту.

Мы выходим из дома, родители Петроса наоборот, уже собираются заходить в дом. Оставляют нас вдвоем.

- Ты не замерзнешь?

- Накроюсь пледом. Вообще, вечер теплый.

- Ветрено.

- Тут всегда ветрено. Я привыкла.

- Дома дождь. Я звонил Сандро и Свете, они играли в железную дорогу, жаловались, что гулять скучно, мокро и холодно.

- Жаль, нельзя было взять их с собой.

- Ты… ты хотела бы жить на Кипре? – его голос такой приятный, обволакивает меня как мягкий плед, я не очень понимаю, о чем он спрашивает.

- Я тут и живу.

- Я имел ввиду, после того как… как все закончится.

Поворачиваю голову, смотрю на него.

- Закончится, что?

- Когда Света выздоровеет. Ты вернешься сюда?

Он смотрит так… словно пытаясь забраться в мои мысли, прочитать их как книгу. Но что читать, если мыслей нет? Я правда не заглядывала так далеко, не задумывалась. Хотя само собой логично мне вернуться сюда. Тут мой дом, моя школа, которую мне тоже надо навестить…

Мой мир тут.

А Тамерлан живет в другом мире.

- Ясно. Хорошо, не буду тебя мучить. Пойду, все-таки окунусь.

- Иди.

Он скидывает джинсы и майку, раскладывает их на шезлонге. Надевает «коралки», которые ему, наверное, дал Николас.  Направляется к морю.

Я на самом деле забыла подумать о том, что же дальше. Я рожу ребенка от Тамерлана. И я понимаю, что он вряд ли откажется от этого ребенка.

Но Тамерлан живет в Москве, вся его жизнь там. А я… смогу ли я там?

Мне нравится его дом, и я даже думаю, что можно сделать, чтобы как-то обжить его, создать там уют, настоящий, домашний, теплый, чтобы туда хотелось возвращаться вечером.

Я представляю, как Тамерлан возвращается с работы, как мы с детьми ждем его. Он заходит. Малыши бросаются к нему, он подхватывает их на руки, целует, расспрашивает о том, как прошел их день. Потом смотрит на меня, берет у меня из рук малыша, целует его. Я приглашаю его к столу, кормлю ужином. А после… После ужина он играет с детьми. Помогает их укладывать.

А дальше…

Дальше он обнимает меня, целует, распуская легкий шелковый пеньюар, который я успела надеть, спускает бретельки тонкой рубашки…

Господи, о чем я думаю? Не надо! Я не должна! Нет…

Это будет неправильно! Несправедливо.

Я не могу быть с ним. Правда! Я смотрю на него сейчас и… все равно я вспоминаю себя пять лет назад. Раздавленную, сломанную девочку, которой так хотелось быть просто любимой!

Как он мог подумать, что мне нужны какие-то деньги? Что я преследую какой-то шкурный интерес? Как?

Мама убеждает меня, что я должна забыть, простить, что прошлое надо оставить в прошлом, но…

Я должна сказать ему, что я не могу. Не могу быть с ним и все.

Мне надо это сказать!

Только…

Я всматриваюсь в водную гладь. Море тут обманчиво тихое.