Я не твоя (СИ)

Оставляю Тамерлана у кабинета нашего лечащего врача, Глеба Евгеньевича Кубинского, сама спешу в палату.

Слава Богу, в данный момент состояние Светланки стабильное, и ей не нужна полная изоляция. Мы с мамой можем к ней заходить.

В отделении стараются сделать все, чтобы дети чувствовали себя пусть не как дома, но хотя бы как в уютном месте, а не в казенном доме.

Стены тут разноцветные, белье цветное, есть игровые комнаты. Часто приходят артисты, клоуны. И врачи все… чувствуется тепло их сердец. Всех, каждого. Вообще весь персонал от санитарки до главврача – это люди.

И отношение ко всем тут одинаковое, независимо от того, кто родители пациента, богатенькая дамочка с Кипра, владелица гостиничных комплексов и клиник, или обычная воспитатель детского сада.

Родители общаются дружелюбно, помогают.

И дети все дружные, старшие стараются помочь младшим.

Но бывают тут очень, очень тяжелые минуты. О которых каждая мать старается не думать. От которых не отгородится ничем.

Я не думаю. Стараюсь выключить сердце, которому слишком больно.

Не представляю, как переживают это врачи, вынужденные сталкиваться с бедой каждый день. Каждый день…

- Мамочка, а что ты мне принесла?

- А что ты ждала, Светлячок?

- Ты обещала фломастеры и новый альбом!

Я успела все купить заранее, до поездки к Тамерлану. Достаю из пакета желанный подарок, с улыбкой смотрю как моя маленькая принцесса тут же раскрывает альбом, и смешно сложив губки принимается выводить четкие линии.

Она отлично рисует. Я занималась с ней, но у нее природный талант. Конечно, до идеала далеко, но для своих четырех с небольшим она настоящий мастер.

Пока светик занята, мама уводит меня в сторону.

- Что с ногой?

- Каблуки. Отвыкла.

-Я тебя предупреждала. Он хоть оценил? – мама не утратила способность шутить.

Оценил ли Тамерлан?

Вспоминаю, как повела себя в его кабинете, и меня кидает в жар от стыда. Закрываю лицо руками. Что я пыталась сотворить? Идиотка!

И в то же время… в то же время новая волна жара покатывается, когда я думаю о том, что было бы, если бы он повелся на мой глупый подкат? Если бы принял всерьез ту нелепую попытку соблазнения?

И еще одна волна, практически цунами, когда я вспоминаю его губы, которые обрушились на мои.

И память вырывает из сознания тот далекий вечер, после катания на лошадях, когда он, после ужина с моей мамой утащил меня в подъезд и целовал, целовал щеки, виски, лоб, глаза, губы, повторяя как любит меня, как видит меня каждую ночь во сне, думает обо мне каждый день… я помню, как умирала тогда от счастья, просто… умирала, дрожа, прижимаясь к нему, не веря собственному счастью…

Я понимаю, чего не увидела сегодня в его взгляде.

Страсти.

В нем не было той темной всепоглощающей страсти, с которой он смотрел на меня тогда, пять лет назад.