Я не твоя

Такую женщину нельзя отпускать. – он салютует мне бокалом с шампанским и идет к моей Зое.

- А этот гад дело говорит, - ухмыляется Егор.

- Почему гад?

- Потому что еще вчера он был официальным женихом моей невесты.

Я путаюсь в этих хитросплетениях, и очень хочу поскорее оказаться наедине с Зоей. Мне нужно поговорить с ней. И…

И я не знаю, что сказать, когда мы остаемся одни в лифте.

Я провожаю Зою до номера, открываю перед ней дверь. Она поворачивается, вижу, как дрожат ресницы.

- Спокойной ночи, Тамерлан.

- Спокойной ночи, Зоя."

"Я никуда не ухожу, стою, словно врос в порог ее номера.

- Тамерлан…

Чёрт, он сказал не отпускать? Почему я должен ее отпускать? Почему я не могу показать ей, что я изменился? Что больше никогда не предам, не сделаю больно, даже случайно? Что я хочу быть той стеной, за которой она сможет прятаться всю оставшуюся жизнь, что я…

Хватит рассуждать!

Прижимаю ее к стене, нависая...

- Не надо, прошу… Там…

- Ты об этом хочешь попросить? – наклоняюсь еще ниже, просто глажу своими губами ее губы, неужели ей надо, чтобы я ушел? Я просто не в состоянии…

Но тоненькие пальчики уже зарываются в слишком коротко стриженные волосы на затылке, притягивая меня ближе.

И я снова схожу с ума от ее близости, теряю себя в ней. Теряю весь мир в ней.

Ничего нет. Только она. Только глаза, в которых испуг, растерянность, слабость, страсть…

Мне хочется отдать ей всю нежность, весь мир к ее ногам. Если бы было нужно, я вытащил бы сердце и протянул ей.

Я люблю ее очень осторожно, медленно, словно каждым движением рассказывая, что чувствую. Пытаюсь понять, что чувствует она.

Прижимаюсь лбом к ее плоскому, впалому животику, представляя, что где-то там внутри бьется крохотное сердечко малыша, которого я уже невозможно люблю и жду. Которого не отдам. Не пропущу ни минуты из его жизни. Глажу губами ее кожу, спускаясь ниже.

Люблю ее всю. Люблю так, что в глазах закипает что-то, очень острое, горячее.

- Тамерлан, - мне хочется навсегда запомнить, как она говорит это сейчас.

И снова взрыв сверхновой, и я слышу свой собственный крик, сливающийся с ее криком. И это настолько невероятно, что я не могу пошевелиться.

Закрыть глаза и умереть от счастья.

Опускаюсь рядом, накрывая ее губы своими.

- Люблю тебя, Светлячок…

Она смотрит на меня так, словно видит впервые, разглядывает, проводя пальчиком по животу, там, где шрам от пули, ведет выше, осторожно, словно боясь показать мне как ей нужно прикасаться ко мне.

- Знаешь, почему Килиманджаро?

- Почему?

- Одно время я искал как переводится слово Светлячок на разные языки. Так вот на суахили светлячок – Килиманджаро.

Она зарывается лицом мне в шею, всхлипывая.

- Милая, что ты?

- Ничего, просто… Я не знаю, как покажусь на глаза родителям Петроса, если они поймут, что мы с тобой…

Это больно.