Я не скажу тебе о сыне

Я подумала — вдруг у него есть новости об Андрэ? Он сейчас в гостиной. Очень галантный мужчина с печальными глазами. Подождите, как же его фамилия? Монте? Монтер? Ах, нет, я вспомнила — шевалье де Монкур!

58. Решение

Я вздрогнула и переспросила:

— Шевалье де Монкур?

Мадемуазель де Шатильон не была в этом уверена.

— Кажется, милочка, он назвался именно так. Весьма приятный молодой человек.

Я направилась в гостиную. Если это действительно был Этьен, то в том, что он не сказал своего настоящего имени, не было ничего удивительного — он и прежде часто ездил по городу инкогнито. И то, что он решил меня навестить, я тоже вполне могла понять — наш разговор во дворце закончился странно, и он, должно быть, почувствовал себя виноватым.

Если бы он приехал как шевалье де Монкур не сегодня, а хотя бы день назад, во мне проснулись бы воспоминания.

Но сейчас меня беспокоило совсем другое — за нашим домом наблюдали люди герцога де Крелона, и если они узнали его величество, то ни к чему хорошему это не приведет. А что, если герцог подумает, что это я вызвала короля, чтобы выдать ему заговорщиков? Что тогда будет с Андрэ?

Я распахнула дверь. С дивана у окна встал Этьен. Когда он увидел меня, на губах его появилась улыбка, но я не смогла улыбнуться в ответ.

— Что-то случилось, ваша светлость? — сразу встревожился и он. — Простите, я приехал без предупреждения. Но я подумал…

Я перебила его:

— Ваше величество, вы приехали одни? Кто-нибудь знает, что вы здесь?

— Да, я приехал один. И нет, думаю, никто не знает. Под широкополой шляпой трудно разглядеть лицо. Но что же всё-таки случилось?

Это решение далось мне непросто, но я понимала, что одна я не сумею справиться с ситуацией. Несмотря на то, что я пыталась думать, будто за эти семь лет я изменилась — стала сильной, отважной и даже жестокой — на самом деле я осталась прежней, и теперь мне нужна была помощь близких мне людей. Да-да, в том числе и Этьена. И пусть де Крелон и его сообщники полагали, что им легко удастся лишить его короны и власти, пока еще он был королем.

— Прошу вас, ваше величество, выслушайте меня! — я по-прежнему не готова была открыть ему всю правду — такой рассказ занял бы слишком много времени — но пересказать ему то, что случилось сегодня, можно было довольно коротко. — Я не уверена, что вы поверите мне, но клянусь вам, что буду говорить только правду.

Я опустилась в кресло, а он вернулся на диван. Я постаралась пересказать всё то, что было мне известно о заговоре, как можно более ёмко, и с каждым моим словом лицо Этьена всё больше мрачнело. Но он ничем не показал своего удивления или возмущения. Мне даже показалось, что это не стало для него откровением.