Я тебе не ровня

Устал, поди, да крови обронил немало. А тут еще дождь посыпался, да споро так. Капли, что вишни крупные.

— Вот что, боярин, далее не смогу. Пожалуй, придется приюта просить. Тебе деньгу предлагать, али так примешь?

Шумской кулаки сжал от злости. Но Аринку припомнил… Вот точно знал — она бы не выгнала. Обругал себя дурнем, щенком, но понял, не откажет человеку. Уж видно такой его удел — спас, так теперь принимай ответ за него.

— Едем.

Завернули к воротам. На заборолах их уж видели, кинулись открывать боярину-то. Пока летели к подворью — вымокли, будто в реке скупнулись.

— Дарья, Анна! — Шумской влетел на крыльцо. — Гостя примите. Ранен.

И более ничего не сказал. Хозяйки-то обучены, нето. Холопы забегали, коней приняли. Распихали чужаковских вояк по людским хоромцам. Ратники десятка по домам отправились, а те, что подворье караулили встали на дозор. Чужаки в доме.

А Андрей умылся с дороги, накинул одежки чистые и стал ждать ночи. Он бы и сейчас уж мчался в Берестово, но как Аришку-то выманить? Грозища. Решил по темноте лезть к ней в окно. Авось, не спихнет.

Посмеялся сам над собой … Арина не толкнет. Любит. Так затосковал, что решил прям сейчас и махануть. Гроза? Пустое. Ить, не сахарный.

Подумать-то подумал, а Боженька решил инако. Дверь в гридницу отворилась, а на пороге чужак — одежка чистая, морда умытая и не бледная совсем. Шумской чудом сдавил злой рык.

— Не знаю как у тебя в дому, а у меня гости по сеням-то не рыщут. Тем более незваные.

А тому хоть бы хны! Прёт в гридницу, да на лавку садится. Андрей дыхание унял, пелену яростную с глаз скинул и пошел к гостю чудному.

— Вставай и катись отсель. Я принял, а потому не выгоню в ночь, но место своё знай, — такого Андрея боялись все.

Богатый слегка ошалел, глазами захлопал, подался от Шумского, но вроде как очнулся и спину выпрямил.

— Будет орать-то, боярин. С князьями так не лаются.

Шумской поначалу не уразумел, о чем он бает, а уж потом… Припомнил весть от воеводы, что князья едут. Бориску-то он знал, а это… Всеслав? Заместо Ярополка? Во дела…

— Князь Всеслав?

— Он.

Андрей постоял малёхо, подумал и поклонился.

— Боярин Шумской. Андрей, сын Глебов. Полусотник князя Бориса.

— Садись, нето. — Пришлось сесть, не стоять же истуканом, да и князю просто так не скажешь, что золотая ждет. — Ты мне жизнь спас, Андрей.

Шумской промолчал, токмо легонько кивнул.

— У себя приветил, имени моего не зная.

Опять смолчал Андрей, кивнул наново.

— А к людям моим дозорных приставил. Не дурак, стало быть. Чужаки в доме. Воины у тебя обучены — похвалы достойно. И сам рубишься, аки бес.

Тут Андрей кивать не стал, а просто смотрел на князя. Уж дюже сладко мажет…

— Я принял стол после Ярополка. Дружина лихая, но служила долго иному князю. Люди свои нужны, верные. У меня воинов нет, я беглый.