Я (не) прощу тебя. Измена мужа

– Что случилось? Почему у тебя глаза на мокром месте?

От внимательного материнского взгляда не ускользнули произошедшие перемены.

– Ой, мам! – всхлипнув, я побежала на кухню, оставив ее стоять с Кирой на руках в недоумении.

– Ксюша!

Следом за мной на кухню заходит и мама.

Я же… А я не знаю, что делать?! Как себя вести в подобной ситуации. Что сказать матери, как объяснить произошедшее? Это же стыд. От мысли о том, что придется объясняться с родительницей, волосы на голове шевелятся. Эмоции бурлят в груди, то сжимая сердце в комок, то распирая его до нереальных размеров. Мне плохо. Кажется, что нутро вот-вот наизнанку может вывернуть, но впасть в истерику мне не позволяет цепкий взгляд зеленых глаз Киры. Дочка смотрит на меня с такой обеспокоенностью, что комок в горле застревает, мешая продохнуть.

– Подожди. Сейчас, – отвечаю матери, подняв руку вверх и схватив стакан, стоявший возле мойки. Наливаю воду из-под крана и залпом выпиваю все содержимое.

– Что происходит, Ксения?! Я ничего не понимаю. Скажи, что случилось?

– Я больше не желаю жить с женщиной, которая меня обманывает. Я подаю на развод, – как гром среди ясного неба раздается голос мужа от двери.

– Боже! – выдохнула мама.

А я почувствовала, как у меня все закрутилось перед глазами. Взгляд поплыл, затягиваясь плотной пеленой. Дыхание перехватило, и я начала задыхаться.

– Ксюша! – до моего ускользающего сознания донесся тревожный голос мамы.

– Мамочка! – захныкала где-то рядом дочка.

Бух… Раздался глухой удар затылком обо что-то металлическое, и я теряю сознание.

Резкий запах нашатыря вгрызается в легкие. Задыхаясь, с трудом открываю глаза.

– М-м-м, – превозмогая бессилие, поднимаю руку ко лбу. – Что случилось?

Разлепила веки и, щурясь, заозиралась по сторонам.

– Боже! Ксения! Слава святым, ты пришла в себя.

В затылке отдалось глухой болью, когда мама обняла меня за плечи, прижала к себе.

Кажется, я ударилась головой о ручку. По крайней мере, так мне подсказывает тупая пульсирующая боль и шишка, которая ясно чувствовалась под пальцами.

– Мама, а где Кира? – дрожащим от тревоги голосом спрашиваю родительницу.

– Она в своей комнате, – отводит мать глаза.

– С Игнатом? – с надеждой в голосе произношу.

И вдруг призрачной искоркой в моей груди, зажигается вера в то, что мне все приснилось. Голая девка в нашей спальне, слова о разводе и о том, что Игнат не хочет больше видеть нас с Кирой из-за какого-то обмана.

– Да, – сухо ответила мама.

– Ох, мама, – на глазах выступили слезы облегчения. – Мне такое приснилось, что и врагу не пожалеешь. Представляешь, – зашептала я, освобождаясь из объятий матери, потому не сразу заметила горящие гневом глаза, – приснилось, что у Игната любовница, и он со мной хочет развестись.