Я (не) прощу тебя. Измена мужа

– Знаешь что, Игнат, так хочется тебе «леща» хорошего дать. Аж в руках зудит. Ну, чего тебе не хватало в вашей жизни? Адреналина? Безумия? Кошмара, который ты навел? Бедная Ксюша. Она же чуть с ума из-за тебя не сошла. А Кира? Надеюсь, она все это забудет, как страшный сон. Но вот каким родится ребенок, которого носит Ксюша? Всё, иди. Пока я тебя не побила.

– Я виноват, и я этого не отрицаю, Вера Алексеевна. Мне жаль, что время нельзя повернуть вспять и все изменить.

– Да уж. Ни у кого такой силы нет. Теперь живи с тем, что натворил. Пусть твоим самым строгим учителем будет твоя память.

– Спасибо, Вера Алексеевна, я в вашей поддержке и не сомневался, – рот кривится в усмешке.

Теща, надменно хмыкнув, отвела взгляд в сторону дверного проема, в котором показалась Кира.

– О, пап. Ты еще здесь? А почему не едешь к маме?

– Уже ухожу. Мне нужно было бабушке что-то сказать.

– Ба, ну, помоги мне. Я не могу найти свои шорты.

– Дверь захлопни в тамбуре. Провожать тебя не пойду.

* * *– Ну, как она? – сбившимся от быстрой ходьбы голосом спрашиваю у Семена.

– Состояние Ксении стабилизировалось, как и состояние плода. Как я уже сказал, ей очень повезло. Отделалась «легким испугом», если трещину на шейном позвонке так можно назвать. Но мы о ситуации в целом. Не так ли? Вот возьмите халат. Бахилы и шапочку. И вот еще что, – рука доктора замирает на полпути, и он в ней сжимает синюю, одноразовую шапочку. – Не доводите ситуацию до крайности. При первых признаках беспокойства Ксении – уходите. Девушка сейчас нуждается в покое. И если вы будете являться для нее раздражителем, не обессудьте, но я вас больше не пущу.

– Я все понял, док. Не нужно повторять.

– У вас особый случай забывчивости, Игнат Григорьевич. Вам я буду повторять столько, сколько потребуется.

Вот же черт мелкий! Такой низкий, тонкий, а гонора столько, что любой амбал позавидует.

– Я понял, Семен. Для Ксении сейчас важна спокойная обстановка. Но мне просто жизненно необходимо встретиться с ней.

– Лишь поэтому я иду вам навстречу. Шапочку надевайте.

Кивает мне на руки. Я в пальцах сжимаю шапочку.

– Конечно.

Семен останавливается возле двери с матовым стеклом.

– Не дольше пятнадцати минут. Помните. Я засекаю.

Мужчина толкает дверь.

– Ксения Михайловна, как у вас дела?

Я остаюсь стоять за порогом.

– Еще жива, – с усмешкой в голосе чуть слышно отвечает жена.

– И это отличная новость. Но хочу вас обрадовать, жить вы и дальше будете.

– Это радует, Семен. Ко мне уже заходил доктор, все рассказал. Зачем вы приехали? Я не хотела бы вас напрягать. Вы со мной и так носитесь, как с хрустальной статуэткой….

– Не статуэткой, а пациенткой. Правда, вы далеки от хрустальности, Ксения. Настоящий кремень. А приезжать я к вам все равно буду столько, сколько посчитаю нужным.