Я (не) прощу тебя. Измена мужа

– Тебе это удалось, – зло рычу.

– И я люблю свою жену. И у меня есть сын. Итон. Три года.

– Поздравляю, – звучит как-то сухо, но на большее я не способен, учитывая то, сколько нервов мне помотал этот кретин. – Она здесь?

– Нет. Осталась в Калифорнии.

– Почему не забрал?

– Она афроамериканка. И, Итон похож на Кэтрин – это моя жена.

На некоторое время в салоне автомобиля снова воцаряется тишина. Я изредка бросаю неоднозначные взгляды в сторону Аркадия в ожидании продолжения рассказа. Но Озимков продолжает хранить молчание.

– А что мать с отцом? Знают?

– Нет.

Да и понятное дело. Если бы отец знал, хрен бы сейчас Озимков сидел в кресле гендиректора. Уже давно бы уехал покорять демократичную во всех смыслах Американскую Республику. А так сидит у папки под боком, сам как сыр в масле катается и бабенку свою содержит. Неплохо. Что уж тут скажешь. Все и без слов ясно.

– Отец ее не примет. Да и мать тоже.

– Так зачем ты вообще с ней куражился? Или не думал, что зайдет все так далеко?

– И это тоже, – подтверждает Аркадий. – Но, если честно, я влюбился. Куда ты! Смотри на дорогу! – взревел Озимков неожиданно, когда я всего на несколько секунд отвлекся от дороги.

Дернул головой, взгляд мгновенно оказывается устремлен на дорогу, где прямо передо мной на пешеходном переходе замирает бабуля с костылями.

Резко бью по тормозам. Визг тормозов оглушает. На глаза опускается непроницаемая пелена. Это страх. Я чувствую, как бешено колотится мое сердце, как оглушающе бурно пульсирует кровь в висках.

– Я ее сбил? – не видя, на ощупь открываю дверь.

Встряхнув головой из стороны в сторону, прихожу в себя. Зрение возвращается.

– Чокнутый! Мудло ты не мытое! Чуть не сбил меня! Гад ползучий! Машин понакупили, а глаза не разувают! Дрянь паршивая!

Тут же слышу откуда-то из-под капота.

В один гигантский прыжок оказываюсь впереди машины, где на асфальте сидит бабка и орет во все горло.

– Ты что? Куда несешься? Не видишь, тут люди ходют!? Больные!

– Бабуль. Не видел. Извини, а.

Подхватив ее под мышки, ставлю на ноги. Бабка совсем как пушинка. Легкая. И если бы я ее сбил, то вряд ли она бы выжила.

– Извини его. А че ж с тобой делать-то еще? Вон детина какой! Тебе откажешь разве?

Продолжая ругаться, бабка заковыляла дальше.

– Тут, за этим зданием, реабилитационный центр. Отец хотел выкупить место под гостиницу. Не дали. А дальше за ним и сама больница…

Озимкова перебил громкий сигнал. Обернувшись, он увидел несколько скопившихся машин сзади своей."

"– Поехали? – поторопил Озимкова, который зачем-то догнал бабку, помог дойти до тротуара, а еще, насколько понял, он ей денег дал.

– Ну, ты едешь или как? – орут из машин.

– Да еду-еду. Ты видишь, бабуле помогаем! – огрызнулся.

Забравшись в салон автомобиля, посигналил.