Я не Монте-Кристо (СИ)

Саломия даже заподозрила, что платье шилось специально для нее, настолько идеальным оказался крой, Владислава вполне была способна провернуть подобную аферу.

Сегодняшний аукцион предлагал к продаже эксклюзивные модели известного местного дизайнера, — той самой худосочной дамы с внушительным бюстом, которая шила подвенечное платье Саломии и которая оказалась подругой Владиславы. Влада предоставила для аукциона свой бутик, подиумом служила витиеватая лестница, по которой девушки-модели спускались со второго этажа вниз к гостям, расположившимся полукругом.

— Саломийка, твой выход, — нетерпеливо позвала Владислава, и Саломия, напоследок придирчиво оглядев себя в зеркале, начала спускаться по лестнице.

Платье ей нравилось. Прилегающее, с глубоким V-образным вырезом, оно удачно подчеркивало грудь, но при этом линия талия была слегка завышена, что делало и так тонкую фигурку Саломии еще стройнее и выше. И цвет ей очень нравился, молочно-карамельный, ей бы загореть…

О загаре, конечно, речь не шла, а вот гореть она начала, кажется, даже не спустившись толком вниз, потому что как только встала на нижнюю ступеньку, тут же попала под прицельный огонь испепеляющего взгляда договорного супруга, стоявшего прямо напротив и облокотившегося о декоративную колонну. А он что здесь делает? И сразу получила ответ на свой вопрос — чуть поодаль в кожаном кресле с бокалом шампанского в руке удобно устроилась Марина Ермолаева, которая, увидев Саломию, обалдела не меньше Елагина.

Саломии немедленно захотелось развернуться и уйти, но она не могла себе этого позволить, просто вдохнула поглубже и повыше подняла голову. Не так долго это будет длиться, минут десять-двадцать, не больше. У Елагина пиликнул телефон, он прочел что-то на экране, обернулся на Марину и едва заметно кивнул. Не обязательно быть телепатом, чтобы понять — девушка ее мужа возжелала получить наряд, который демонстрировала Саломия, и Никита только что это ей пообещал.

Объявили начальную цену — тысяча долларов. Шаг аукциона — двести долларов."

"— Тысяча двести, — тут же отозвался Елагин, не меняя позы. Марина сверкнула глазами, с чувством превосходства посмотрев на Саломию. И как бы Саломия не старалась себя уговорить, внутри привычно заныла тщательно запихиваемая в самый дальний уголок души, но неизменно оттуда выбирающаяся ревность.

Надо отдать должное, муж и его возлюбленная — или любовница? — соблюдали конспирацию, общались через сообщения и переглядывались украдкой. Как тогда сюда попал Никита? С Мариной он прийти не мог, Ирина на аукцион не собиралась. Саломия взглянула на Владиславу, та с таким довольным видом кивала ей в сторону Елагина, что все встало на свои места.