Я не Монте-Кристо (СИ)

И ушел, прихватив своих парней. Никита с рекордной скоростью принял душ и, ступая как можно тише, вошел в спальню. Горел ночник, в углу тенью высилась гора чемоданов — прибыл багаж из аэропорта. Никита присел на край кровати и смотрел на свою семью, пытаясь унять колотящееся сердце и признаваясь себе, что это лучшее зрелище в мире.

Данька спал, как морская звезда, раскинув в стороны руки и ноги, одеяло сползло в сторону, Никита вернул одеяло на место, заботливо подоткнув по краям и несколько раз втянул воздух возле макушки ребенка, осторожно касаясь губами стриженого затылка.

Саломия улеглась поверх одеяла, подложив под щеку сложенные ладошки, и Никита в который раз за сегодняшний день поразился, что все это не сон, он не спит, а вполне наяву видит ее тонкие изщные запястья, шелковистый водопад волос, узенькие ступни и игольчатые изогнутые ресницы.

Осторожно лег и прижался со спины, одну руку просунул ей под голову, а вторую положил на живот, поглаживая его и рисуя пальцами узоры через ткань. Он чувствовал, как из души уходит что-то темное и вязкое, а взамен наполняется родным и уютным, и эти ощущения дарили чувство всепоглощающего счастья, грозившего затопить его по самую макушку.

Саломия заворочалась под руками Никиты, зашевелилась, а потом вдруг провернулась в его объятиях, и они очутились лицом к лицу. Никита не смог сдержать счастливой улыбки.

— Привет, родная! Я тебя разбудил?

Саломия молча разглядывала его, а потом взяла за затылок и притянула ближе. Никите не нужно было дважды повторять, он с готовностью накрыл ее губы, запустив руки в волосы. А потом начал целовать.

Глава 43

Никита ушел, а Саломия еще сидела некоторое время, слепо уставившись в картину на стене. Подумать только, она еще рассуждала, простить или нет Никиту! Теперь все, сказанное Вадимом, представало в совсем ином свете, и Саломия внутри просто ужасалась сама себе, как она могла довериться Беккеру, точнее, ТАК безрассудно ему довериться?

— Мамочка, ты почему такая грустная? — Данька прижался к ней, обнимая за шею, и она запоздало сообразила, что сейчас ее сынок поднимет глаза и увидит папу с мамой в совершенно непотребном и недопустимом для семилетнего ребенка виде.

— Сыночек, пойди, пожалуйста, позови одного из охранников, скажи, что мне нужно, — и чуть ли не силой вытолкала мальчика из спальни. А потом стрелой метнулась к картине, сняла и поставила на пол лицом к стене.

Ей очень повезло, что Данька такой ненаблюдательный, пока что она была совершенно не готова отвечать на его вопросы, а ведь они непременно появятся. Можно, конечно, спрятаться за спину Никиты, но Саломии не хотелось. Она будет честной со своим сыном и скажет ему правду, какой бы неприятной не была эта правда.