Я не Монте-Кристо (СИ)

— И знаешь почему?

Вадим поднял мутные залитые кровью глаза и кивнул.

— Правильно. Я нужен своему сыну и Саломии, а тратить из-за тебя еще десять лет на тюрьму я не хочу. Ты спас им жизнь, я бы никак не успел, так что хоть ты и гнида, живи. Но сейчас ты возьмешь телефон и остановишь ее самолет. Звони, сука, кому хочешь, пилотам, диспечтерам, начальнику аэропорта, мне по хер, но она не должна улететь, пока я доеду. Все понял? — он еще раз встряхнул Вадима, вдавил в стену и не удержался от нескольких ударов в пах. — А это за то, что лез к моей женщине. Твое счастье, что она с тобой не осталась.

Развернулся, вглянул еще раз на портрет, скользнул взглядом по рисунку рядом, на полу. Маленькая девочка с темными волосами и голубыми глазами, какой Мия выбрала интересный оттенок, не синий и не лазурный, что-то среднее, она очень талантливая, его родная девочка, живая… Никита покачнулся и провел руками по лицу. Наверное, нарисовала себя в детстве.

— Елагин, — сипло позвал Вадим, тот нехотя обернулся, — твоя семья. Они хотели ее убить, защити ее.

— Не твое дело…

— Подожди… — Вадим выпрямился и утерся рукавом рубашки, который сразу промок насквозь от крови. — Не было никакого подлога тогда, в клинике у отчима, я видел результаты теста. Разберись, что творится в твоей семье Елагин, ей грозит опасность. И если с ней что-то случится, я сам тебя убью.

Как бы у него сейчас ни чесались руки, Никита лишь молча кивнул и вышел из спальни. Внизу зашел в ванную смыть кровь, посмотрел на себя в зеркало и вздрогнул. Безумные, совершенно безумные глаза. Нужно прийти в себя, меньше всего он хотел испугать сейчас своего ребенка. Своего родного ребенка… Руки задрожали, Никита отшвырнул полотенце и уперся руками в умывальник.

«Соберись. Ты должен вернуть их, остальное потом, остальное неважно».

Сбежал с крыльца и запрыгнул за руль. Руки все еще мелко подрагивали, когда он выруливал со двора. Если надо, он остановит самолет, он возьмет в заложники начальника аэропорта, он перевернет мир, он все сделает, это мелочи. Главное, они живы, его жена и сын, и больше он их не потеряет.

«Четырнадцать, пятнадцать…». Хаммер перепрыгнул сугроб, взревел и, взметнув снежным веером, полетел в сторону аэропорта.

Глава 40

— Дима, мне нужна твоя помощь, — Никита услышал, как напрягся друг, последний раз он называл его Димой, — не Димычем, не Димкой, не Дмитрием Владимировичем, — разве что в школе. Сглотнул и продолжил: — Они живы, Дима, Саломия и мой сын.

Надо отдать должное, Семаргин среагировал без истерики, просто уточнил деловито:

— Никита, ты сейчас в порядке? Ты вообще где?

Как будто Елагин мог ответить, что нет, не в порядке, и что в этот самый момент он сидит под дверью у психиатра."

"— Даже не представляешь, в каком.