Я не Монте-Кристо (СИ)

И вообще, давай так, я не достаю тебя вопросами о муже, ты больше не спрашиваешь о моей жене, договорились?

— Зачем тогда судиться со мной собирался? — не удержалась она и увидела на его лице самое надостоящее недоумение.

— Судиться? С тобой? Разве что в пьяном угаре, — и, наткнувшись на непонимающий взгляд, пояснил: — Я в запое был несколько месяцев, вообще не помню, что тогда было. Может, я к тебе под окна голый приходил и на гитаре играл, все могло быть.

— Ты играешь на гитаре? — в некотором отупении спросила Саломия.

— Нет, — ответил Никита и уже в дверях обернулся: — Мы с Данькой пойдем достанем из машины мой спортивный костюм, заодно пусть он погуляет, целый день дома сидит.

Саломия лишь судорожно сглотнула и кивнула. Елагин ушел, а она сидела за столом, с ужасом понимая, что пусть не осталось ни надежд, ни иллюзий, ей все равно, и даже если бы Никите вздумалось всадить ей в сердце нож, которым он разделывал вырезку, она бы и не пикнула.

Он признал себя и всех остальных Елагиных виновными в ее похищении, но в ушах звенело и отдавало эхом сказанное с такой неподдельной болью, от которой у нее шел мороз по коже: «Я люблю свою жену. До сих пор люблю…» И она его любила, и что со всем этим делать, не понимала.

…Никита и Даниэль ввалились в дом все в снегу, как два сугроба, Никита заставил Даньку снять куртку, комбинезон, шапку и вернулся встряхнуть их на крыльцо. Данька сунулся было за ним, но Елагин прикрикнул, чтобы он шел в дом, сын послушался, а сам все топтался у двери нетерпеливо, и лишь стоило тому вернуться, прилип как клещ.

Саломия с горечью осознавала, что оторвать мальчика от Никиты будет с каждым днем все труднее, ей нужно решиться сейчас, но мужчины, большой и маленький, слишком похоже заходились смехом, запрокидывая голову, и она чувствовала, как внутри совесть устроила целый сеанс иглоукалывания.

Ее мальчик казался таким счастливым рядом с родным отцом, он ведь и вправду был очень одинок — слишком маленький и щуплый по сравнению со своими сверстниками, еще и заучка. А Саломия, как ни старалась, заменить весь мир ему не могла. И теперь, представляя, с какой тоской посмотрят на нее серо-голубые елагинские глаза, как он опустит худенькие плечики и уныло побредет в свою комнату, если она запретит Никите к ним приходить, ее сердце стискивалось от жалости.

Саломия снова поспешила укрыться в кухне, но не прошло и десяти минут, как за спиной явственно ощутилось присутствие Никиты. Он молча отобрал у нее нож и принялся чистить картошку, буквально за ним по пятам заявился Данил, и больше никакие актуальные темы сегодня не поднимались.