Я не Монте-Кристо

Но по мере взросления девочки его мнение менялось и становилось более благосклонным. В самом деле, любить его меньше никто не стал, вниманием родителей Данька обделен не был, а вот козявка, когда начала превращаться в человека, с каждым днем становилась все более и более забавной.

Надо ли говорить, что Алина была точной копией своего отца и брата, только более адаптированной под «девочкины» черты.

— «Елагин и его клоны»! Скоро на всех экранах страны, — ржал Димыч, а Никита невозмутимо пожимал плечами.

На выходных он старательно восполнял свое будничное отсутствие, возился с дочкой, а однажды, наблюдая, как малышка терпеливо складывает башню из мягких кубиков, которую потом должен был с воинственным воплем разрушить Данил игрушечным медведем, спросил:

— Мия, а когда они совсем маленькие, есть разница между мальчиком и девочкой?

И здесь Саломия допустила стратегическую ошибку.

— Конечно, любимый, еще и какая, — охотно ответила она ему вместо того, чтобы сделать умное лицо и заявить, что в младенческом возрасте решительно не имеет никакого значения, мальчик это или девочка. Никита получил существенный козырь для того, чтобы убедить Саломию. Да что там козырь, это был настоящий джокер. Лишь только Алинке исполнилось три, той же ночью Елагин, пропуская сквозь пальцы волосы жены, сказал как будто задумчиво:

— Жаль, я не видел Даньку в его три года. А какой он был?

Тут бы ей как раз возьми и скажи, что точно такой, как Алинка, только с короткими волосами и в штанишках, а она принялась описывать трехлетнего Даньку, лежа на плече у мужа и разомлев после длительного сеанса любви. Вот и договорилась."

"С этой ночи и дня не проходило, чтобы Никита, сокрушенно качая головой, красочно не расписывал Саломии, как ей повезло, что она видела малышами обоих детей, а вот он только Алинку. И ему просто необходимо видеть, как растет маленький мальчик, и Никита вот прямо чувствует своим самым чувствительным местом, что следующим у них должен родиться мальчик. Подговорить родителей и вручить им внуков на недельку было парой пустяков, а белые пляжи и синее небо Мальдив легко довершили задуманное.

Саломия подняла голову и увидела идущего от их бунгало Никиту. Впереди шел Данил, жестикулируя и что-то втолковывая отцу, тот внимательно слушал, склонив голову набок, а в руках у него были переносные люльки с двумя двухмесячными младенцами. Елажкиными, как с легкой руки старшей сестры их теперь называли все друзья и знакомые.

— Посмотрите, вот же они, видите? Двое, и сердцебиения два, — радостно кивала врач-узист, разве что пальцем в монитор не тыкала.

— Пацаны, — шокированно уставившись на экран, выдохнул Никита. А Саломия только ошеломленно моргала, пытаясь переварить услышанное.