Я не Монте-Кристо

Но ведь где-то же он прячется? И он должен себя проявить, просто обязан.

Но Никита провел их к бунгало и даже попытки никакой не предпринял остаться с ней наедине. Если бы он планировал скромпрометировать Саломию, уже наверняка постарался бы как-то сблизиться, но ничего подобного не было. Елагин вел себя вежливо и предупредительно, держался на расстоянии и общался в основном с ребенком.

С утра он пришел за Данькой вместе с инструктором по дайвингу и представил того Саломие.

— Ты можешь пока нас нет пойти на пляж, здесь довольно уединенная часть острова, обычно мы сюда селим влюбленные пары, — сказал Никита таким тоном, что она невольно зарделась. Да, именно здесь они тогда застали увлеченную друг другом парочку, потому как сами искали уединенное место…

— Я не загораю, Никита, спасибо, — отказалась Саломия, но когда все ушли, надела поверх купальника белую просторную тунику с длинным рукавом и направилась прогуляться к берегу.

Каково же было ее удивление, когда она увидела огороженную территорию, а стоило подойти ближе, к ней тут же подскочила девушка из гостиничного персонала и заговорила на безупречном русском языке:

— Госпожа Фон-Россель, проходите пожалуйста, Никита Александрович просил предупредить, что вы можете не волноваться, этот пляж полностью в вашем распоряжении, без вашего позволения никто не пройдет на территорию, даже он.

«Надо же, какой самовлюбленный индюк ваш Никита Алесандрович, — так и грозилось соскочить с языка Саломии, — даже он! Его величество Елагин!». Но она промолчала, а потом подумала: «А почему бы и нет?»

Сбросила тунику и вошла в воду. Ее переполняла благодарность к Никите, пусть он даже делал все это из корысти, но ей было так хорошо здесь, на «ее» острове…"

"Следующие несколько дней прошли примерно по одному сценарию — с утра Елагин забирал Даньку «дайвинговать», а Саломия шла на пляж, она уже прилично загорела, к ней загар по-прежнему прилипал в первые же дни, проведенные на солнце. Затем мужчины возвращались, обедали, и Никита на время возвращал сына Саломии, чтобы под вечер снова его увести, на этот раз на пляж. А вечером они ужинали на террасе над океаном.

И странное дело, она вовсе не ревновала, глядя, какими влюбленными глазами смотрит на Никиту ее мальчик. Их мальчик. Все правильно, у нее было семь лет форы, нечего жадничать. Зато появилось время выбрать клинику, где ей уберут эти отвратительные рубцы, Саломия уже записалась туда на прием, как раз после тендера можно…

Сегодня Никита, провожая их после ужина к номеру, придержал ее за локоть и, дождавшись, пока Данил уйдет немного вперед, спросил негромко:

— Поговорим?

Она вздохнула и кивнула. Эйфория закончилась, да никто и не ждал, что это будет длиться вечно. А поговорить им и правда пора.