Я не Монте-Кристо

Но возможность получить еще одного ребенка от своего единственного мужчины она ни за что не упустит. И если нужно будет, она этого ребенка украдет.

Никита с удовольствием зарывался ногами в еще не остывший песок и задумчиво смотрел на разметавшиеся по небу облака, освещенные из-за горизонта уже спрятавшимся там солнцем и причудливо раскрашенные в розовые, серые, голубые и желтые тона. Закат на Мальдивах всегда прекрасен и всегда не похож сам на себя, словно неутомимый художник каждый раз достает новый холст и рисует его заново.

Саломия… Снова привычно кольнуло, как только он подумал о красках и холсте, интересно, она когда-то пройдет, эта боль? Да, время притупило ее, уже не раздирало до крови, обнажая вены и нервы, но сказать, что эта боль была легче… Как раз кстати всплыли в памяти знакомые строки: «Боль это боль, как ее ты не назови. Это страх, там где страх, места нет любви».*"

"Вот и в сердце Никиты больше не осталось места для любви, по крайней мере, он был в этом уверен, из-за страха не удержать, не суметь, не потерять. Так каким образом туда просочился малыш Даниэль? Наверное, именно потому, что такой мелкий и худосочный. Никита улыбнулся при одном только воспоминании о мальчике, а потом понял, что хоть мальчишка и мелкий, но он сумел подвинуть его боль в дальний угол, а сам расположился по центру, заняв собой все мысли Елагина. А потом Никита подумал о Сальме.

Странное дело, воспоминия о ней были размыты, неясны, призрачны, будто она сама бестелесный призрак. Никита закрывал глаза и пытался представить ее, но почему-то перед глазами упорно вставала его Саломия, как он не сопротивлялся.

Эта странная праздничная ночь пробудила в нем несмелую надежду, что он тоже когда-то сможет жить нормальной жизнью, раньше ему такое и в голову не приходило. Почти целые сутки у него была семья — похожий как две капли воды на него ребенок и… А вот кем для него была Сальма, тут его размышления заходили в полный тупик.

Однозначно не той расчетливой стервой, которой он себе ее представлял ранее, даже не верилось, что это именно она так красиво увела у него из-под носа полумиллионный контракт с «Авангардом» и его дочерней структурой «Камелот». Димыча до сих пор трясло, когда он о них вспоминал. Но сейчас Никита голову давал на отсечение, что Сальме не нужны его деньги, ни деньги, ни компания, так может его друг прав, и у нее к Елагину личный интерес?

Он вспомнил, как она наблюдала за ним, думая, что он не видит, жадно, будто впитывала глазами, но стоило ему поднять взгляд, тут же принимала демонстративно-равнодушный вид.