Я не Монте-Кристо

Она даже на люстру глянула, чтобы убедиться, что это не землетрясение. А тот наклонился ближе и негромко сказал: — Об этом я и хотел с тобой поговорить.

У нее хватило сил лишь на то, чтобы кивнуть. Пошла провожать Елагина к машине, охранник уже сидел на воротах, а во дворе уже вовсю трудилась ее снегоуборочная техника. Данил остался в доме, его лыжный костюм как раз сушился после утренней прогулки.

— Даньке нужен спорт, — сказал Никита, когда они подошли к машине, а потом развернулся и уставился на Саломию в ожидании.

— Я подумала над твоим предложением, — храбро начала она, и ей показалось, Никита даже дыхание затаил. А Саломия, напротив, отвернулась, чтобы не смотреть ему в глаза. — Ты прав, я нарочно не выхожу замуж, и шрамы не удаляю нарочно. Всех тех мужчин, что ищут моего внимания, интересует в первую очередь мое состояние, и меня очень веселит, когда я вижу, как они мучаются, представляя мое лицо. Я даже не могу удержаться, чтобы не описать каждый свой шрам в подробностях. Поэтому мне не нужен муж, но я тоже хочу этого ребенка. Я согласна, Никита.

Елагин вскинул голову и всмотрелся в ее лицо, будто пытался отыскать ответы на какой-то свой незаданный вопрос. Нашел или нет, не известно, подошел почти вплотную и взял Саломию за руку.

— Я очень благодарен тебе, Алина, тебе и Даньке. Сегодня я впервые за много лет почувствовал себя дома. Не знаю почему, но меня тянет к тебе, я уже забыл, как это может быть. У меня вечером самолет, но я буду ждать тебя там, вас обоих. Просто напиши, и я приеду за вами в Мале. Это тебя ни к чему не обязывает, мы просто можем попробовать получше узнать друг друга, а Даньке я обещал понырять, пусть возьмет мой подарок с собой.

— Мне тоже взять? — вырвалось само собой, она от досады даже язык прикусила, но было поздно.

— На твое усмотрение, — он будто не заметил ее смущения, слегка сжал пальцы и сел за руль. — Просто напиши. А сейчас иди в дом, холодно.

Никита не стал выискивать расчищенную дорожку, его Хаммер перевалил через внушительный сугроб и выехал со двора, оставив Саломию посреди искрящегося снежного великолепия с пылающими щеками и мгновенно застывающими на ресницах льдинками.



Глава 35

— Вадим, ты уверен, что я должна отчитываться перед тобой, куда я лечу? — Саломия стояла у окна и смотрела, как переливаются на солнце подтаявшие и покрывшиеся ледяной коркой сугробы.

— Не отчитываться, а ставить в известность.

— Хорошо, мы с сыном летим на Мальдивы.

— Но ты не собиралась…

— Зачем я туда лечу, мне тоже тебя поставить в известность?

— Сальма, — Вадим подошел и положил руки ей на плечи. Раньше Саломия сказала бы, с болью в голосе, но теперь она слишком хорошо его знала. Скорее, с сожалением об упущенных возможностях. — Я беспокоюсь о тебе и о Даниэле.