Я не могу с тобой проститься

А случай непорочного зачатия в истории человечества, вообще, единичный!

- Так ты тогда не была беременна? Вы расстались? – он ещё и изумляется!

- Мы не расстались, потому что никогда не были парой. Красавин сам себе чего-то надумал, размечтался, а тебе выдал свои мечты и планы за чистую монету! Если я и оказалась бы беременной, то только от тебя! Если ты, конечно, хоть что-то помнишь!

- Помню, всё помню! – ловит мою ладонь, принимается целовать, оправдывается, а глаза больные, чуть ли не плачущие, - я ему верить не хотел, но он был так убедителен. А потом я вспомнил, как вы тискались до сумасшествия в прихожей, так что даже что-то уронили. Думал, в бреду крыша поехала, а когда Никитос сказал, что у вас уже всё сладилось, понял, что не бред…

- То, что сейчас говоришь – полный бред! Мы там тихо дрались, чтобы тебя не тревожить! Этот придурок никак не мог поверить, что он не Мистер Совершенство! Пришлось отбиваться, так что вешалка упала!

- Я – идиот!

- Видимо, да! Очень недоверчивый идиот! Избирательно недоверчивый: Красавину поверил, а мне – нет!..

- Я больше так не буду…

- Садись, двойка!.. – инцидент исчерпан…

Я засыпаю в объятьях любимого мужчины, единственного моего, самого-самого. В эту ночь нет женщины на Земле счастливее меня. И никто не знает, ни он, ни я, ни Вселенная, что совсем скоро главным моим желанием станет… его убить…

Глава 18

Я был приговорён к тебе ещё тогда,

Когда не знал законов мирозданья,

Что ты открыта мной, ты - лишь моя звезда,

Не верил я, гася души желанья…

Упорно, слепо брёл в кромешной темноте,"

"Не веря в звёздный свет, дарованный тобою,

Что он зовёт меня, что светит только мне,

Что это, то и есть, что названо любовью.

Я верил всем другим, но только не тебе,

Я целовал других, но только не тебя.

Но ты была одна, одна в моей судьбе,

Я злился и сгорал, одну тебя любя…

Утро… Ранний весенний рассвет только брезжит, а мне не спится. Голова любимой женщины покоится на моей груди, она тихо спит, а я не могу. За открытым окном заходится какая-то птаха, выводя такие чистые, высокие ноты, что вышибает слезу. Первый раз слушаю птичье пение. Слышал много раз, а слушаю впервые. И трогает эта нехитрая песня меня тоже впервые, словно раньше я был глухим и только сейчас, услышал и умилился, восхитился чуду природы.

Как она так цепляет струны моей души? И оказывается у моей души есть струны? Я не знал. А теперь она стала настолько чувствительной, будто решилась наконец и выбралась из панциря. Теперь она стала чуткой, потому что защита сброшена, моя душа открыта нараспашку.

Да, она уязвима, но зато, какие тайны ей доступны теперь, какие чувства, какие краски! А я и не знал, что так бывает, хотел прожить тихо и безболезненно, как черепаха. И прожил бы лет сто серо и уныло. Теперь моей души коснуться легко.