Я не играю по правилам

Стать кем-то значимым для того, кто не должен был обращать на меня внимание. Тот, кому я должна была сказать четкое «нет», проявив твердость, но именно сейчас я на миллион процентов уверена в том, что была бы полной дурой, если поступила так, как правильно.

К черту все правила. К-чер-ту! Общество всегда чем-то будет недовольно. Люди осуждают других людей за все на свете. Кто-то придумал стандарты красоты, успеха, счастья, семейной жизни, и все ходят по улицам с внутренней линейкой, измеряя, а соответствует ли прохожий на другой стороне дороги этим стандартам? Наверное, самая длинная линейка у моей матери и сейчас у нее случится шок. Я даже думаю, а не вызвать ли мне заранее скорую? Может ребята не так далеко успели уехать, вернутся.

Цинично, но мне не стыдно. Сейчас точно нет. Сейчас у меня бабочки и давно забытое чувство, которое женщина может испытывать только рядом с настоящим мужчиной. Его сложно описать словами, оно многогранное, сильное, уверенное и красивое. Оно дает опору и стремительно выращивает крылья за спиной.

Мир, который переворачивает мой мир. Это забавно, но мне кажется, мы должны были встретиться, чтобы все это случилось. Мы должны что-то дать друг другу. Нечто ценное и жизненно необходимое. И я надеюсь, мы сможем вырастить на этой почве крепкие, здоровые отношения.

— У меня все нормально, я скоро вернусь, — сообщает мне Волчонок.

Я не успеваю охнуть, как ловко он выводит Егорова из квартиры, и при этом успевает приветливо кивнуть моей опешившей матери.

Дверь за мужчинами закрывается, и мы остаемся вдвоем. Я с улыбкой смотрю ей в глаза, осознавая, что все же приняла правильное решение о том, чтобы отдать бывшему мужу деньги со счета. Сколько нервных клеток я себе сберегла, подумать страшно. Приберегу пока, жизнь длинная, они мне еще пригодятся. За мамой вот надо присматривать. С ее характером, она знатно еще попьет у меня крови. Вот, например, сейчас она стоит и смотрит на меня с упреком, а ее губы шевелятся, подбирая какие-то слова, чтобы непременно высказать мне все, что она думает.

Мама проходит на кухню, с тихим стоном присаживается на табурет и прикладывает одну ладонь к груди, слегка сдавливает и снова тяжело вздыхает.

— У меня нет слов, — произносит она траурным тоном.

— Как хорошо, — бормочу себе под нос.

— Что? — мать делает вид, что не расслышала.

— Валидол, нитроглицерин? — спокойно спрашиваю у нее. Ответом мне становится убийственный взгляд. — Тогда можешь просто порадоваться за дочь для разнообразия. Я с ним счастлива. Мне кажется, для матери это должно быть чем-то важным."

"— Если только дочь не сошла с ума, — ворчит мама.

Я ничего другого и не ожидала.

— Может и сошла, — пожимаю плечами.