Я не играю по правилам

Хмуро рассматриваю, прикидывая возраст, и прошу паспорта, чтобы не огрести еще проблем на свою башку. Хватит мне пока, с этим бы разобраться.

Они открыто заигрывают, улыбаются, но я холодно повторяю просьбу, скосив взгляд на входную дверь.

Девушки думают, я намекаю им на выход, и копошатся в сумочках. Перед глазами появляется первый паспорт, затем второй, а параллельно смех и кокетливые вопросы. Закатив глаза, отдаю заказ и, наконец, вижу встревоженную Вику. Тут же иду к ней, чтобы обнять и проводить за ближайший к стойке столик.

— Ты подождешь? Я не могу оставить бар без присмотра.

— Да, — растерянно кивает она.

Сжимаю ледяные ладони своей женщины, ненавидя то, что мне придется оставить ее в таком состоянии тут одну. Но я рядом, я вижу ее со своего рабочего места.

Девчонки за стойкой уже допили вино и просят еще. Одна из них умудряется зацепить мою руку ногтями.

— Ой, — хихикает не особенно трезво. — Извини.

— За столом вам было бы удобнее, — жестом указываю на свободный столик в другом конце зала.

— Нам здесь нравится. Компания приятная.

— Окей, — отворачиваюсь и наливаю вино еще в один бокал. Сам отношу Вике. — Не обращай внимание, пожалуйста, — прошу ее, понимая, что ей может быть неприятно видеть происходящее за моей стойкой.

— Поверь, наши проблемы гораздо серьезнее пары пьяных девиц, — тихо отвечает она.

— Я понимаю, просто объяснил. Выпей, это хорошее вино, оно поможет тебе немного успокоиться. Я не сторонник таких методов, но сейчас под рукой больше ничего нет.

— Вино мне вряд ли поможет, — всхлипывает Вика.

А у нас наплыв клиентов, и мне приходится снова ее оставить. Стараюсь отдавать все заказы быстро. Они кажутся бесконечными, и когда последнее пиво встает на поднос официантки, я выдыхаю и зову Вику к себе. У меня за стойкой тоже уже никого. Девчонки ушли, а новые посетители расположились за столами, только поговорить тут все равно не получается. Слишком много людей. Но я вижу, как ей нужно меня видеть. Вика почти не отрывает от меня взгляда, а я стараюсь при любой возможности брать ее за руку или даже целовать, ложась грудью на стойку."

"Пожалуй, я еще никогда так не ждал, чтобы смена закончилась. Мы закрываем заведение и выходим в теплый поздний вечер, держась за руки. Вика кутается в свою куртку. Ее морозит от волнения. Я тут же отдаю ей свою толстовку и остаюсь в футболке. Мне нормально.

— Что у нас случилось? — Мягко спрашиваю у нее.

И Вику прорывает. Она быстро, сбивчиво, захлебываясь слезами рассказывает про ублюдка Арифулина, про его намеки, перешедшие в давление сегодня утром. Про предложение, на которое она ответила жестким отказом. Про изнасилованную девушку и обвинение.

Я молчу. Не потому, что нечего сказать.