Я не играю по правилам

Я чувствую, как от него пахнет, и украдкой дышу глубже, на время стараясь забыть обо всех трудностях, которые ждут меня дома. Мне хочется насладиться каждым моментом с Миром.

На углу одной из улиц он останавливается у ларька, рассматривает витрину.

— Мороженое хочешь? — С хрипотцой после игры его голос пробирает до мурашек.

— Фисташковое, — улыбаюсь ему.

Он покупает одно, снимает упаковку и протягивает мне вафельный стаканчик с аппетитным зеленым шариком.

— А ты? — не спешу пробовать десерт.

— А мне нельзя. Строгий врач команды следит за моим питанием, — смеется Волчонок.

Черт, как глупо вышло! Это все он виноват. Вскружил мне голову, и я говорю глупости. Конечно, сейчас у них все строго от витаминов до количества употребляемой воды.

— Ты покраснела? — дразнит Мир.

— Еще чего! — выше поднимаю подбородок.

Он смеется, забавно сморщив переносицу и прищурив глаза. Я откусываю небольшой кусочек от шарика мороженого. Сладость заполняет рот, а затем ее заменяет наглый язык одного бесстыжего Волчонка. Я только и успеваю, что схватиться за его плечо при резком рывке. Он продолжает посмеиваться, коварно кусая мои губы.

— А фисташковое ничего. Вкусно, — заявляет Мир, с улыбкой глядя мне в глаза.

У него хорошее настроение сегодня. Он вытащил этот матч своим финальным голом. Теперь дразнит меня, все время смешит и тискает. Забирает прямо у меня изо рта еще один кусочек мороженого. Гоняет его во рту с довольным лицом.

— Третьяков, а как же диета? — строго смотрю на Мира, стараясь не рассмеяться. Он такое выражение лица состроил, как будто вместо десерта получил оргазм.

— Накажешь меня? — шепчет, склонившись к уху.

По шее вниз стремительной волной несется жар, раскрывается, вспыхивает внизу живота огненным цветком, и грудь словно становится тяжелее, а воздух вокруг нас гуще.

Кончик влажного языка касается мочки. Его губы прокладывают дорожку по шее, касаются щеки, моих губ. Совсем легко, но очень чувственно.

Губы сменяет большой палец. Мир гладит мою нижнюю губу и неотрывно смотрит в глаза. А в его глазах бездна, темная, бездонная и манящая. В ней легко утонуть, и я теперь точно знаю, что мне это понравится.

— Пойдем ко мне, — просит он. Трется кончиком носа о щеку, впившись пальцами мне в талию так, словно боится, что я сейчас исчезну. — Вик, — хрипло произносит мое имя, — пойдем.

— Третьяков, ты…

— Не могу без тебя. Ты нужна мне, — шепчет Мир.

— … манипулятор! — заканчиваю свою фразу.

— Только совсем чуть-чуть, — довольно улыбается он. — Пойдем?

— Пойдем, — сдаюсь, опустив взгляд и кусая губы.