Я не царь. Книга XXIV

— Где я? — сонно произнесла она, а потом вскочила. — Там была…

— Спокойно, — обняла ее мать. — Все позади, мама рядом. Мама не даст тебя в обиду.

— Нифига себе, какая коза! — воскликнула Лора. — Это кто еще не даст ее в обиду! Мы тут подвиг совершили!

— Да ладно, пусть обнимаются, — вздохнул я.

Через долгие мгновения объятий Маша, наконец, увидела и меня.

— Как же ты устал, — провела она рукой по моей щеке. — Я не сомневалась, что ты спасешь меня.

— Разве я мог поступить по другому?

— Что с князьями?

— Один там, — я показал наверх, — второй сдался.

Маша обняла меня и поцеловала.

— Ты такой молодец…

Теперь уже моя очередь получать обнимашки.

Мне было наплевать, что сейчас происходит с Есениным. Что думает царь. Куда пропал Баскаков и вообще, вернется ли он на учебу. На все наплевать.

Я почувствовал такую огромную усталость, что готов лечь прямо тут, на асфальте. Но надо еще добраться до дома.

— Графиня… — устало посмотрел я на нее. — Могу я попросить, чтобы вы доставили моих питомцев в Москву?

— Да, без проблем, — немного умерив пыл, кивнула она.

Все же ее дочь цела и невредима, а значит, можно не нервничать.

Все вернулись в машину. Любавку и Кицуню засунули в грузовик. Люся села рядом с Дункан, которая была все еще без сознания.

Люся поводила над ней руками, а затем приподняла бровь. Затем повторила манипуляции еще несколько раз и впала в ступор.

— Все в порядке? — спросил я.

— Ха, она почувствовала… Точнее наоборот, не почувствовала в девке ничего инородного, — улыбнулся Валера.

— Как это произошло⁈ — произнесла Люся. — Это же… Сложно. Нужны специфические знания. Но…

Мы переглянулись. Пока тут была Кутузова, не стоило упоминать Сергея Александровича в ее присутствии. Но все мы подумали об одном и том же — он к этому причастен.

Люся решила поддерживать сон Дункан, пока они не окажутся наедине. А то, проснувшись, та могла ляпнуть много чего.

Так мы и добрались до Екатеринбурга. На улицах творилось что-то странное. Все бегали, суетились. Много народу было с сумками и чемоданами.

— Что происходит? — спросил я.

— Кажется, люди узнали, что их князь проиграл войну родов, — пояснила графиня. — Такое часто бывает. Народ бежит в соседние регионы.

— Но зачем?

— А кто знает, какие ты введешь законы? Может, повысишь налоги, может закроешь предприятия. Может, закроешь выезд… Уезжают те, кому есть куда уезжать.

— Странное мышление. Я думал, мое правление Сахалином дало понять, что я не собираюсь ничего плохого делать.

— Это ты им объясни, — кивнула за окошко графиня.

— Кстати, война изначально объявлялась Нахимовым, — раз уж я ехал со знающим человеком в этих вопросах, то почему и не спросить. — Не значит ли, что я только помогаю, а все имущество князя переходит Нахимовым?

— Да, ты прав.