Я (не) буду твоей

Оглядываю себя в зеркало, поправляю фату и возвращаюсь в зал ресторана фешенебельного московского отеля, так придирчиво выбираемого Риммой Айдаровной для свадьбы сына.

— Дорогая, я уже стал волноваться, — нарочито обеспокоенно произносит Марат, когда я возвращаюсь за наш столик молодоженов.

— Знаешь, как сложно писать в свадебном платье?

— Не знаю.

— Если бы ты пошел со мной, чтобы его подержать, то я справилась бы быстрее.

— Я не хочу держать твоё платье, я хочу его с тебя снимать."

"Тело ледяной волной ужаса окатывает. Полтора месяца до свадьбы я, как могла, отгоняла от себя мысли о брачной ночи с Маратом. В глубине души надеялась, что ее не будет. Что Марат сразу после загса уедет по делам, на видеозвонок с китайцами или с индусами, на деловую встречу. Но он никуда не уехал. Весь день со мной. Якобы искренне радуется нашей свадьбе. И на ночь тоже, по всей видимости, никуда уезжать не собирается.

Ведущий объявляет танец молодожёнов. Под громкие аплодисменты сотни гостей я и Марат выходим в центр зала. Пространство погружается в тьму, а ровно на нас светит яркий луч прожектора. Неуклюже двигаемся под песню из «Титаника». Ее выбрала Римма Айдаровна. Не знаю, чем думала эта женщина, выбирая для свадьбы молодожёнов песню из фильма, где главный герой умер.

Вот бы это оказалось символично…

Пока кружусь с Маратом, в мысли снова закрадывается Витя. Мой любимый, мой единственный. Самый-самый дорогой мужчина на земле. Как он там? В порядке ли? Здоров ли?

Я сотню раз прокручивала в голове наш разговор и его предложение уехать. Сотню раз задавала себе вопрос, правильно ли я поступила, расставшись со Смоловым. Выбирая между своей свободой и свободой Вити, я выбрала его свободу. А разве я могла иначе? Ведь все его проблемы из-за меня. Я знала, что нам нельзя встречаться. Знала, какой опасности его подвергаю. И все равно прыгнула в эти отношения, как в омут с головой.

Витя, Витя, мой любимый Витя. Прости меня, пожалуйста. За все прости.

Последние несколько часов до конца свадьбы я изнемогаю. Нет сил больше улыбаться гостям, слушать их дебильные тосты и пожелания. Нет сил терпеть рядом Марата. Я вымотана и физически, и морально.

«Тебе его всю жизнь терпеть», издевательски шепчет внутренний голос, и сдохнуть хочется.

В десять вечера гости наконец-то начинают расходиться. Почему-то почти каждый из них считает своим долгом подойти к нам с Маратом и сказать последнее пожелание и напутствие. Снова приходится цеплять на лицо маску счастливой невесты и распинаться в благодарностях.

В одиннадцать вечера свадьба считается официально завершённой, уезжает ведущий, а официанты начинают собирать со столов грязную посуду. Облегченно выдыхаю. Этот бесконечно длинный траурный день наконец-то подошёл к концу. Я сделала это.