Я научу тебя любить

Чтобы ни в коем случае…

И это снова вызывает у Корнея внезапную улыбку. А еще внезапную же нежность.

— Тогда вот так, хорошо? — он спрашивает, пуская по теплому животу вниз руку… И она кивает, будто испытав облегчение… И вновь заставляет хмыкнуть… И послушно открывает рот, позволяя глубокий поцелуй.

Послушно разводит колени шире, оплетая мужские бедра, подаваясь навстречу пальцам.

Проходит минута — а уже забывается. Мужские пальцы влажные, а девичьи глаза — будто помутневшее стекло. Сама она — жмется, трется, потихоньку теряет контроль — над ситуацией, своим телом, его реакциями. То и дело впивается ногтями в спину, толкается тазом навстречу, втягивает мужской язык, понятия не имея, как все это действует на него.

Подбирается на самый краешек. Туда, где очень хорошо. Начинает дышать громче, впиваться в кожу сильнее, даже целует требовательней… И снова тихие «м-м-м»… Судорожные кивки в ответ на Корнеевы:

— Тебе хорошо?

И продолжительный стон в губы, когда хорошо тоже до судорог.

Потихоньку отходя, Аня выравнивала дыхание, держала глаза закрытыми, а Корней гладил бедра, будто успокаивая…

Когда оторвался, она тут же опомнилась — распахнула глаза, сначала следила без стыда и сомнений за тем, как он избавляется от оставшейся одежды, тянется к тумбе… Шуршит фольгой, раскатывает латекс…

Ухмыляется, потому что Аня сглатывает… Но тут же снова сжимается… Снова боится. Возможно, даже сильнее, чем изначально…

Но не сопротивляется и не перечит. Ни когда мужские руки фиксируют плечи, ни когда чувствует давление там, откуда только что по телу разошлось удовольствие, а следом понесется боль…

Жмурится… Шумно дышит… Неосознанно отворачивается, когда Корней пытается поймать ее губы, отвлечь хоть так, делая первое движение. Очень короткое.

Потому что, ожидаемо, она снова зажата до невозможности. Никак не реагирует ни на поцелуи на скуле, за ухом, на шее… А нравится ведь. Обычно нравится…

Не расслабляется, когда Корней спускает руку с плеча по груди, животу до места встречи тел…

Когда будто заново начинает ласкать, хотя вроде же все хорошо было…

— Пустишь меня? — Корней искренне старается придать голосу нежности. Шепчет на ухо, щекоча кожу дыханием. Чувствует новую дрожь… Отступает, а потом опять делает короткое движение в нее. Понимает, что ничего не поменялось, утыкается носом в скулу, закрывает глаза, дышит, сглатывает уже сам… — Так будет очень больно. Ты меня не пускаешь. А я не хочу делать хуже, чем может быть. Чего ты так сильно боишься?

— Не могу расслабиться. Пытаюсь… И не могу… — Аня ответила так же тихо, будто извинительно. Зажмурилась сильнее, попыталась свести ноги, а по факту только сильнее сжала мужские бедра, как бы давая импульс двинуться навстречу… Но Корней сдержался.