Я научу тебя любить

Я думал, что хуже, чем слушать, как ты рыдаешь ночь, быть просто ничего не может. А потом… Моя любимая девочка приходит ко мне прощаться. Не плачет, но я вижу, что ей плохо. Мне что-то не дает покоя, я не хочу, но знаю, что должен отпустить, что права держать не имею… А в какой-то момент осознаю…

— Прости меня, пожалуйста. Мне уже стыдно. И даже непонятно, как я могла… Как я могла так думать… И если бабушка узнает…

— Не узнает, Аня. Не волнуйся. Никто не узнает. Но ты должна мне пообещать. Надо сходить к специалисту. Надо с ним поговорить. Если хочешь — я схожу с тобой. Но это обязательно нужно сделать. Про нас. Про твою маму. Про твои мысли. Я не успокоюсь, пока мне не скажет знающий человек, что тебя отпустило.

— Хорошо. Я схожу. Я сделаю все, что попросишь.

— Умница моя. Какая ты умница у меня, — мужские губы щекотали волосы на виске — шепотом и касаниями, руки гладили, а Аня пыталась вжаться еще сильней, чувствуя себя снова кошкой, но оголодавшей по его ласке. По его теплу. По его защите. — Все правильно сделала. Ко мне пришла. Послушная. Добрая. Нежная. Солнечная. Красивая такая. Ты вообще представляешь, как мне повезло? Самая чистая, Анечка моя любимая…

С каждым новым словом Анино сердце начинало биться все быстрей, разгоняя кровь по организму. Это было непривычно. Ведь она успела застояться с тех самых пор, как Аня смирилась, что увядает. Он никогда раньше не говорил ей так много нежностей. Иногда в постели. На эмоциях. Но вот так, просто обнявшись, ни разу в жизни. Да и она ведь не просила. Но именно сейчас это было так важно. Это было так уместно. Это было так прекрасно.

— Ты таблетки не пила? — спросил, Аня замотала головой.

— Нет. У меня нет с собой. И я не хочу.

— Хорошо.

Губы задержались на виске дольше, Аня затаила дыхание.

Ночью у них был секс. Очень нежный. Очень неспешный. Украшенный его бесконечно важными словами. Такими искренними взглядами. Такой осторожностью движений. Аня знала — Корней готов к тому, что она не сможет. Он же много тогда сказал вещей, которые могли бы помешать. Но Аня о них забыла. Им не просто нужны «свои ладошки». Им нужно убедить друг друга, что они снова вместе. Что она вернулась. Что он не отпустил.

— Корней…

Аня оторвалась первой. Он кивнул, ожидая вопроса, она замялась на мгновение. Закрыла глаза, собралась…

Его вчерашние слова, когда впустил в дом, разлились новым половником раскаленной боли по и без того израненной душе. И задавая вопрос сейчас, она могла сделать себе хуже, но ей важно было, поэтому…

— К тебе приходила Илона? — Аня спросила, даже не пытаясь спрятать ранимость взгляда. Его все равно не проведешь. Он заметит. Он поймет. И врать не станет. Скажет правду. А она… Примет. Любую. Просто, чтоб не незнание. Чтоб не сомнения.