Я научу тебя любить

Потом же развернулась, не прошла даже — а пробежала несколько разделявших их метров. Повисла на шее, уткнулась носом в ухо, зашептала, чувствуя, что мужские руки привычно обнимают в ответ за талию.

— Спасибо тебе. За все спасибо. Ты самый лучший. Самый-самый-самый лучший. И самый любимый. Спасибо… Спасибо…

Шептала так горячо, что вызвала этим у Корнея какой-то новый… Незнакомый еще трепет. Такой, что хочется сжать сильнее, снова коснуться губами виска и произнести в ответ честное:

— Ты достойна лучшего, Аня. Тебе не за что меня благодарить.

* * *Послеобеденное время следующего дня Корней проводил у себя в кабинете. Пробегался взглядом по отчету, который должны были отправить Самарскому, окончательно вычитывая, периодически поглядывая на часы. Знал, чего ждет. Даже знал, как это будет… Но не форсировал сам.

Услышав тихий стук в кабинет, не удивился. Не разозлился, что дверь открылась раньше, чем он произнес «войдите».

Откинулся в кресле, устроил локти на поручнях, а пальцы соединил пирамидой, окидывая взглядом прошмыгнувшую внутрь Аню.

Которая сначала плотно, с тихоньким щелчком, закрыла дверь, потом развернулась…

И несколько секунд просто смотрела на мужчину, позволяя прочесть во взгляде восторг, позволяя отметить, как с каждым новым вдохом ее дыхание ускоряется, а глаза становятся беззащитно-влажными…

Как она открывает рот, собираясь произнести, но не может с первого раза…

Тянется пальцами к щекам, сгоняя первые слезы, который почему-то вызывают у Корнея легкую улыбку.

— Меня взяли, Корней…

И шепчет, улыбаясь в ответ. Сквозь слезы.

— Взяли, представляешь? — напрочь позабыв о том, что он был в курсе раньше ее. Что знал еще вчера. Что для него не новость. Но это все было неважно. Просто потому, что… Именно с ним хотелось поделиться. Именно к нему хотелось бежать сразу же, как она вышла из кабинета начальника… Именно перед ним не стыдно было не сдержать слезы. Именно в его глазах хотелось увидеть спокойное удовлетворение… — Ольшанский работу предложил. Я… Представляешь? Я… Я работать здесь буду…

И снова пальцами к щекам, а губы в улыбку…"

"Такую восторженную, что даже самый черствый сухарь не смог бы проигнорировать. А ее сухарь — тем более. Поэтому мужские губы начали растягиваться, он немного прищурился, выдержал паузу, зная, что Аня ждет, затаив дыхание… И лишь потом произнес тихое:

— Умница. Ты заслужила. Я горжусь тобой. — Испытывая ровно то, что слетело с губ.

И лишь услышав его ответ и поймав момент, когда мужская улыбка становится уже не скорее угадывающейся, а очевидной… Аня расплакалась полноценно, пряча лицо в ладонях.

От самого большого в мире счастья.

Глава 4

— А эта тебе как? — Алина сняла вешалку с блузкой, приложила к себе, глядя на Аню вопросительно.