Можно я побуду счастливой?

Звоню соседке:

– Том, есть лимон? Одолжи!

За лимоном послала сына. Приходит. В руках держит деньги. Пересчитала – миллион. В смысле – лимон. Тогда в ходу были именно такие деньги, с большими нулями, похожие на несерьезные фантики.

Перезваниваю, смеюсь:

– Томка! Я же просила лимон! Торт пеку, понимаешь?

– А-а! – тянет Тома. – А я не въехала! Лимон – он и в Африке лимон. Думала – бабки!

Еще вполне были доступны билеты в театр, правда, пару раз мы сидели там в пальто – не было отопления, но ничего. Жаль только артистов – у них изо рта валил пар, а по пьесе дамы щеголяли в открытых платьях с декольте.

Все бытовые трудности переживались почти легко – мы были молоды, здоровы, дети накормлены – никакой беды нет. Телевизор в те годы работал круглые сутки – мы замирали у экранов, ловя каждое слово. Неужели дожили, господи? Неужели что-то изменится?

Как же мы верили в это тогда, как мы надеялись…

Всегда, во все времена, от отчаянья и разочарований спасал ближний круг – семья и друзья.

В 90-х я поехала в Париж, к подруге Юльке. Та, правда, успела порушить свой вполне счастливый и успешный брак с французским бизнесменом, уйдя к нищему русскому художнику. Опять любовь, куда денешься!"

"Крохотная квартирка в предместье Парижа. До столицы – час на скоростном поезде. Рядом – замок Железной Маски.

Декабрь, люди живут в предвкушении Рождества. Городок украшен разноцветными елками – потрясают голубые и красные – натуральные, кстати, просто припорошенные цветной пудрой.

В витринах вертепы – все двигается, поет и играет. Замираю, наблюдая – чувствую, как губы расползаются в улыбке.

Пахнет пирогами, рождественскими рулетами – здесь их называют полено, – украшенными фруктами. В окнах кондитерских такая красота, что не верится, что все это счастье еще и съедобно. От запахов кружится голова.

На улицах жарят каштаны. На углу играет на скрипке старик в красном кашне и яркой клетчатой кепке. Тепло, светит солнце. Совсем нет снега.

Тротуары без выбоин и луж, не надо перепрыгивать, обходить, изощряться в спортивной сноровке. Машины не обдают тебя грязью. Чистота потрясает не меньше всего остального.

В первое утро я, как обычно, залезаю под душ – в квартире довольно прохладно. Я не из тех, кто может часами плескаться, не «утка». Минут десять, не больше. Следом в душ идет Юлька и тут же с диким криком оттуда выскакивает.

А случилось вот что – я, неразумная, израсходовала весь запас горячей воды. А в доме еще подруга и ее муж, и всем надо помыться. А горячей-то нет – утекла. Мне объясняют, что во Франции счетчики. Электричество дорого, отопление тоже. Все экономят. Мне-то нормально, я не мерзлячка, даже в суровую русскую зиму сплю с открытым окном. А бедная Юлька – дама мерзлявая, понятие «духота» ей вообще незнакомо.