Можно я побуду счастливой?

А жаль!

Про семью отца я почти ничего не знаю – с двух лет меня воспитывал отчим, которого я считала и называла отцом, пока одна родственница мне, двенадцатилетней, не сообщила, что отец у меня не родной. Этой стерве было, кстати, всего тринадцать! Да бог с ней – в жизни своей она наделала столько мерзостей, что, думаю, давно не спит спокойно.

Знаю от мамы – семья отца была интеллигентной и дружной. Бабка моя с той стороны была учительницей литературы и русского, а дед – ученый-почвовед, заведовал большой сельскохозяйственной станцией. Жили они в Донецке. У отца были сестры, и я, глядя на их фотографии, вижу в них и свои черты. Отец был горным инженером, очень рано стал начальником шахты, сделал успешную карьеру, но мама моя от него ушла. Ушла, наплевав на достаток, большую зарплату и автомобиль «Газ-21» нежно-голубого цвета.

Брак их не был мезальянсом, но все-таки они были из разных «песочниц» – московская студентка и донецкий трудяга. Замуж мама пошла, особенно не раздумывая, поспешно, без любви – всем назло. Так получилось. Долгий роман с однокурсником окончился ничем. Моя бедная мама – в прямом смысле бедная – из коммуналки, с бабушкой-бухгалтером, да и к тому же с репрессированным отцом, не подошла номенклатурной семейке избранника.

Расстались они с молодым человеком – мать его постаралась. И мама торопливо пошла под венец.

В Донецке ей было плохо – всегда рвалась в Москву, скучала по бабушке. Приезжала очень часто – под разными предлогами и без. Рожать меня тоже приехала в столицу. Ну а потом сбежала окончательно и навсегда, вместе со мной. Отец, конечно, примчался следом. Уговаривал вернуться, предлагал остаться, но не срослось – мама уже страстно влюбилась в другого. Второй ее брак не был счастливым – увы! Но – отчима она любила. Однажды сказала:

– Рано мне встретился твой отец. Что я тогда понимала? Вот если бы позже…

Начало лихих девяностых

В 90-е, когда все разваливалось, закрывались научно-исследовательские институты, учителям и врачам месяцами задерживали зарплату, в Польшу и Турцию рванули поезда с научными работниками, врачами и учителями – торговать, «делать бизнес».

Мы с мамой тоже поехали в Польшу – в основном потусоваться, «словить» впечатлений. Тянули туда польские корни: Варшава – родина семьи маминого отца, моего деда Стефана. На то, что у нас выгорит бизнес, мы не рассчитывали – все про себя понимали. Но тут копеечные, дешевые туры – и заграница. Публика в нашем вагоне собралась наиприличнейшая. Разговаривали о Галиче (соседка по купе защитилась по творчеству Александра Аркадьевича), Цветаевой, Пастернаке, об авангарде 20-х годов. Из всего этого путешествия лучшим была дорога.