Я, Лунин…

На этот раз она не плакала, во всяком случае, плечи ее не вздрагивали так, как это было несколько дней назад в кабинете следственного комитета. Левая рука тетки крепко обхватила Илью за шею, а правая совершала безостановочные движения, елозя по его плечу. Лунин осторожно наклонил голову и коснулся губами седых, некрашеных корней ее волос на макушке.

— Надолго? — Она резко вскинула голову, чуть не ударившись носом о его подбородок.

— Не знаю, — Илья мягко, чтобы не обидеть тетку, отстранился, — надо разобраться.

— Ты же сможешь? — Ее рука, до этого безостановочно терзавшая ему плечо, легла Лунину прямо на сердце.

— Не знаю, — повторил Илья, отступая еще на полшага, — я не один приехал.

Последняя фраза заставила Татьяну Васильевну выйти из состояния оцепенения и повернуться к машине. Она прищурилась, вглядываясь в лобовое стекло.

— Неужто жену привез? Только не видно что-то ее. Сзади, что ли, уснула?

— Может, и уснула, — усмехнулся Илья, — она у меня поспать любит.

Но как оказалось, Рокси отнюдь не спала. Лишь только дверь автомобиля распахнулась, она соскочила на землю, и тут же улица наполнилась ее звонким лаем. Заметив удивленно застывшую у калитки Татьяну Васильевну, болонка незамедлительно подбежала к ней и уселась прямо у ног, уверенная, что эта женщина, как и большинство людей, живущих на свете, только и мечтает о том, чтобы ласково прикоснуться к ее шелковистой шерсти и выразить свой восторг. В данном случае тетя Таня действительно повела себя так, как и почти каждый, кто впервые знакомился с Рокси. Она опустилась на корточки и обеими руками принялась почесывать и поглаживать мгновенно разомлевшую от удовольствия собачонку.

— А носик-то какой, — восхищалась тетя Тяня, не сводя влюбленного взгляда с болонки, — а глазки. Какая у нас девочка красивая, да еще с таким бантиком.

Рокси согласно повизгивала, изо всех сил призывая новую знакомую не останавливаться.

— Она, наверное, у тебя голодная. — В голосе тетки прозвучали обвинительные нотки, какими обычно встречают бабушки уже взрослых детей, привезших к ним на каникулы внуков.

— Раз не спит, может, и голодная, — согласился Лунин.

— Так что ж мы стоим? — еще больше возмутилась тетка, так, словно это Илья не позволял никому пройти в дом. — Пойдемте, я вас курочкой накормлю. Она же ест курочку?

— Да мы оба едим. — Лунин тактично постарался дать понять тетке, что от курочки тоже бы не отказался.

Зайдя во двор, Илья убедился, что за двадцать пять лет с лица земли исчез не только старый деревянный забор и росший перед ним куст шиповника, но и сам дом, в котором прошла хоть и не самая большая, но, возможно, самая счастливая часть его детства.