Я, Лунин…

Так что давай ты фляжечку свою мне отдашь, погуляешь со мной немного, успокоишься, а потом пойдем в дом чайку попьем.

— Фляжку тебе, разбежался. — Рассказов недовольно встряхнул плечами. — Ты мне лучше, Миша, скажи, чего делать будем, ежели ничего делать нельзя? Губеру в морду дать нельзя, Стрельникова за шею взять ты мне тоже не даешь. А как быть тогда, Миша? Ты понимаешь, в конце концов, на какие деньги меня выставили?

— Я понимаю, — угрюмо отозвался Михаил Афанасьевич.

— Ни черта ты не понимаешь, — резко обернулся к нему Рассказов. — Пол-ярда, Миша! Пол-ярда! Это бешеные бабки, даже для меня. И что мы сделали? Мы и пальцем в ответ не шелохнули. Это что, правильно?

— И что ты своим пальцем делать собирался? В замминистра тыкать? — повысил в ответ голос Дорохов. — Тебя самого в ответ так бы ткнули, костей не соберешь. Я понимаю, если бы у нас на него хоть какая-то зацепка была, так ведь нет ничего. Мои парни и его пасли, и окружение его, если бы хоть где-то этот левый референт засветился, то все, мы его разом взяли бы и всю информацию вытрясли. Но нет его, Паша. А раз нет, то и доказать ты ничего не можешь, как бы ты ни был уверен, что Стрельников всю эту аферу подстроил.

— В багажник его загрузить, в лесок вывезти да потолковать как следует, — буркнул, уже успокаиваясь, Павел Дмитриевич, — сам все и расскажет.

— Ты понимаешь, какая это статья? — покачал головой Михаил Афанасьевич. — И ты от нее не открутишься, даже если он и отдаст тебе твои деньги. Или ты его в этом лесочке навсегда оставить хочешь? Так ведь, если он исчезнет, ты первым подозреваемым сразу и окажешься.

— Так и что, простить? — вновь напрягся Рассказов.

— Подождать, — Дорохов дружески положил руку ему на плечо, — немного подождать. Пусть он подуспокоится, немного расслабится, еще каких-нибудь врагов себе наживет, тогда мы о себе и напомним.

— Больно долго ждать придется, — вяло возразил Павел Дмитриевич, вновь отвинчивая колпачок на фляжке.

— Не думаю. Год, два от силы. Но я думаю, что нам и это время скучать не придется. — Михаил Афанасьевич загадочно усмехнулся. — Есть у меня одна идейка. Дай-ка мне фляжечку, я горло промочу малость.

Глава 10,

в которой Лунин разговаривает с навигатором и получает шлепок по ягодицам

Квартира Лунину понравилась. Расположена она была на втором этаже старого четырехэтажного дома. Такие дома обычно в народе называют сталинками, несмотря на то, что многие из них построены значительно позже смерти отца всех ныне разбежавшихся кто куда народов. Все три окна двухкомнатной, обставленной хоть и не новой, но все еще пребывающей во вполне приличном состоянии мебелью, выходили на тихий переулок, по которому общественный транспорт не ездил вовсе, а машины, если и появлялись, то происходило это совсем не часто.