Я, Лунин…

Проведя рукой по струнам, Анатолий немного подкрутил колки, после чего опять взял несколько пробных аккордов. Оставшись довольным звучанием, он взглянул на Илью.

— Ну, какие будут заявки? Сегодня первый и последний раз для мента играю.

— Я не мент, — тихо возразил Илья.

— Ой, не мент. — Анатолий ехидно усмехнулся. — А кто ты у нас? Следователь? Есть разница?

— Я тебе не мент, — медленно, с трудом выговаривая слова, произнес Лунин. — Я — брат. Я — твой брат. Двоюродный, конечно, но других у тебя все равно нету.

— Угу, — причмокнув губами, Анатолий устроился на крыльце, положив гитару на колено, — родственник, значит. Ну, давай, родственник, говори, чего душа изволит.

Протянув руку, Илья почесал мгновенно прильнувшую к нему Рокси за ухом.

— Я тут недавно песню одну слышал, в ресторане. Я там уже малость перебрал, так что мог, конечно, напутать.

— Так ты и сейчас малость перебрал. Должно уравновеситься.

— Старая песня, я ее уже сто лет не слышал. Мне кажется, дед ее пел когда-то давно. Про тополь. Только я слов не помню, причем совсем.

— Про тополь, говоришь. — Анатолий загадочно ухмыльнулся. — Это ты не в «Ежике» был, случаем?

Илья кивнул.

— Тогда понятно. Они там частенько ее играют, выпросили у меня слова, прохиндеи. Это ж дедова песня. Он и стихи сам написал, и мелодию подобрал. Видишь как, человека нет уже, а память о нем осталась. С нами-то так, поди, не будет. Как думаешь?

— Сыграй."

"Закрыв глаза, Илья вновь прислонился к перилам. Негромко зазвенели гитарные струны, и почти сразу, без долгого вступления, Анатолий запел. Пел он тоже совсем тихо, даже не вполголоса, максимум в четверть, но большего Илье было и не надо. Плавно покачиваясь на волнах незамысловатой мелодии, он медленно уплывал туда, в тот далекий, затерянный в снегах воспоминаний край, где в любой, самый дождливый день ему было тепло и радостно, где он, маленький Илюша, улыбался всем окружающим, а те всегда были готовы улыбнуться ему в ответ, где самым большим горем была разбитая во дворе коленка, где слова «жизнь» и «счастье» были синонимами, невзирая на то обстоятельство, что тогда он и не подозревал о существовании слова «синонимы». Голос брата уносил Лунина туда, куда, казалось бы, вернуться уже нельзя, а если и можно, то лишь на то совсем короткое время, пока звучит песня, которую когда-то пел их дед.

Серебристый тополь за окном моим,Серебром струится в небо тихий дым,Звезды раскидало в небе серебром,Только я и тополь, у окна вдвоем.Мог могучей кроной до небес достать,Вместо листьев звезды на ветвях качать,Только в небе звезды, листья на земле,Видно, обессилел в позднем октябре.Горько мне на тополь за окном смотреть,И не может сердце жар печи согреть.Старый тополь плачет, на дворе темно,В зеркало гляжусь я, вовсе не в окно.