Я куплю тебе новую жизнь

Застрял на его рецепторах. Всколыхнул кипящую кровь.

Отстранился, позволяя разомлевшей девушке со сдавленным испуганным возгласом слегка съехать вниз, чтобы потом слаженно поймать окаменевшим пахом ее широко разведенные бедра, и снова приникнуть всем телом.

В глазах молниеносно замелькали разноцветные всполохи. На плотских инстинктах, не владея собой, низко простонал ей в шею.

– Боже мой, Егор... Боже мой... – трепетно зашептала Стася.

Задрожала. Выгнулась ему навстречу, отчаянно прижимаясь, и Аравина буквально ослепила безумная тяга ее раздеть. Ему это стало крайне необходимым.

– Нужно в машину, принцесса, – на ходу сказал он, унося Сладкову. В свое ближайшее логово.

Оказавшись в освещенном салоне Ауди, обменялись напряженными взглядами. Зацепились острыми чувствами. Сквозь небольшое расстояние протянулись электрические нити. Затрещали искры.

Выразительный щелчок блокировки, будто первый предупреждающий раскат грома, прорвал монотонную тишину. И Стася содрогнулась, чувствуя ползущий по коже холод.

– Замерзла? – тут же отреагировал Аравин.

– Немного, – честно призналась девушка.

И Егор, включив обогрев, притянул ее настолько близко, насколько позволяла центральная консоль. Обнимая поверх плеч, прижался лицом к ее лицу.

– Стася...

– Егор, пожалуйста...

Когда девушка, скинув яркие туфли, перебралась к нему на колени, у Аравина не нашлось слов, чтобы ее остановить. Напряженно сжимая руки вокруг ее талии, смотрел в сверкающие зеленые глаза. Сладкова стала смелой, как когда-то раньше, в самом начале их отношений. Узкая подкладка платья не позволяла ей сесть, и она спокойно ее задрала. Гораздо выше, чем позволяли того приличия. Настолько, что нечаянно опустив взгляд вниз, Аравин смог увидеть черный лоскуток ее трусиков.

Резко втянув воздух, закрыл глаза.

– Очерти границы, Стася, – прислонился к ее переносице лбом. – Обозначь дозволенное.

«Попытайся. Останови меня, Сладкая»."

"Остатками рассудка уповал на ее благоразумие. Хотя осознавал, что этим вечером в любом случае ее обыграет. Что бы она ни сказала.

– Сегодня все можно, Егор. Все, – заверила Аравина девушка, и у него в груди все заиграло. Заколотило. Вопреки своим желаниям, не ожидал такого ответа. – Потом... – решительный девичий голос оборвался, когда его руки неделикатно опустились на ее обнаженные бедра. – Через четыре дня...

Слегка отстранившись, смотрел на Сладкову. Слушал ее. Позволял делать эти рискованные предположения.

– Потом будет Сочи. Пять недель, Егорушка... – Неотступно ловил малейшее колебание ее частого дыхания, неприкрытые чувственные реакции тела на смещение его настырных рук. – После... еще через пару дней... наш уговор будет навсегда расторгнут за неимением юридического запрета.