Я до сих пор князь. Книга XXII

— Оно не готово даже на половину!

— Лора, хороший король понимает, когда копить силы, а когда карать врагов.

— Я не буду его останавливать, — пришлось отключить Валеру на время и поговорить с Лорой. — Он единственный, кто может справиться без больших потерь. Если же нет… Тогда будем думать. Сколько протоколов я могу использовать за раз?

— Три, — четко сказала Лора. — Но это предел.

— Будь готова, а пока обеспечь Валеру нужным количеством энергии.

Остальные маги подходили ближе. Кто-то был ранен, у многих едва оставалось сил просто стоять на ногах, не говоря уже о продолжении битвы.

Но все были настроены решительно, и меня это радовало. Как бы мы ни ругались и ни ссорились в обычной жизни, перед лицом сильного врага все работали сообща.

— Алексей Максимович, надо подождать. Мой… партнер по работе возьмет на себя врагов, — я ткнул на Валеру.

— Что? О чем ты, Михаил? Нам необходимо сражаться! За отечество! — прогремел он.

Директор выглядел странно. Уж не знаю, как на него влияет затяжная битва, или это его какие-то скрытые способности, но он стал как будто больше в размерах, чуть моложе и не использовал трость.

— Поверьте, сейчас лучше не вмешиваться! Присмотритесь! Вы же видите потоки энергии! Большинство студентов будут только мешать!

Судя по тому, как Горький задумался, он увидел, сколько в Валере энергии. Да, многовато. И большая часть не моя. Уж не знаю, сколько он закрыл метеоритов в Северном поясе, но этот псих готов взорваться от переизбытка магии.

— Хорошо, — наконец согласился Горький и громко крикнул: — Временно отступить! Лечить раны! Готовиться к сражению! Времени мало!

Вот что значит подготовка КИИМ. Все безоговорочно верили своему командиру отряда. А кто еще это может быть, кроме Горького?

Все начали оттягиваться к стене.

— Вы тоже, — обратился я к Любавке и Посейдону.

Хоть они и не были сильно вымотаны, но Посейдону надо восстановить свое тело, а Любавке просто не мешать Валере.

Я безоговорочно доверил битву своему лучшему войну. Да, наверное, можно так назвать Валеру. Потому что у меня уже не укладывалось в голове, что он может кому-то проиграть. Его мастерство как в рукопашном бою, так и в фехтовании были запредельными. Знаниями он обладал такими, о которых еще не слышали в этом мире. А владение магией… У него не было слабых мест, кроме бесконечно большого эго.

Я же не стал отходить. Честно сказать, мне просто хотелось посмотреть. Ну а что? Грубо говоря, это мой подчиненный. Да и записать сражение надо."

"Обернувшись посмотреть все ли отошли, увидел вдалеке Диму, Арнольда, Свету, Виолетту и Аню. Трубецкой держал вырывающегося Фанерова, который хотел бежать на врага.

— Кузнецов! Какого хрена ты там⁈ Все отступают! Что, все равны, а ты равнее? Ты не охренел ли⁈ — рвал он глотку.