Я! Еду! Домой! Я еду домой!

 – Том и Билл Тиллман хотят собрать вечером нечто вроде городского совета.

– Где?

– У клаб-хауса, прямо на улице.

– Тиллман… это который наш застройщик?

– Он самый. Он теперь вроде гражданского президента комьюнити у нас. А Том за председателя комитета начальников штабов, – подтвердил Майк.

– Давно пора.

Верно, необходимость такого собрания назрела уже сутки назад. А то непонятно, что у нас вообще делается. Собрали ополчение, но оно на полном самообеспечении. Те, кого оно охраняет, веселятся в баре и никак в ополченческих делах не участвуют. «Альфонсизм» самый настоящий, если вспомнить термин, изобретенный О. Бендером. Простенький пример – вчера я расстрелял порядка семидесяти патронов, защищая наш поселок от налетчиков. Дело благородное, согласен. Например, завтра я расстреляю еще столько же. Потом еще. Потом они у меня закончатся. Что дальше? Кто возьмет на себя снабжение? И что я должен буду делать без патронов?

В общем, поселку надо или организовываться в некое мини-государство с присущими оному функциями, или его оборонительные возможности окажутся слишком ограниченными. Ополченцы увидят, что они отдуваются за всех, а больше никто и в ус не дует, закончится еда у тех, кто о ней не думал, а останется у тех, кто успел подсуетиться (надеюсь, еще не поздно отнести к их числу нас троих, сидящих в машине). Или это собрание даст конкретный результат, или следует рассчитывать на что-то другое.

Если честно, то я не слишком надеюсь на своих соседей. Ополченцы как раз и есть вся достаточно самостоятельная и энергичная прослойка. Остальные же менеджеры, адвокаты, служащие, финансовые консультанты и прочие, населяющие наш маленький гольф-клуб, скорее выглядят балластом. Да и ополчение не слишком-то однородно. А это значит, что следует думать об альтернативных вариантах убежища. Если сказать проще – я с удовольствием поделюсь припасами с теми же Майком, Серхио, Томом и другими, кто, в свою очередь, или чем-то поделится со мной, или разделит обязанности – например, ту же оборону.

А вот для халявщиков теперь наступают тяжелые времена. «Особенно для адвокатов…» – с некоей затаенной мстительностью вспомнил я господина Бирмана, стоявшего на лужайке с мобильным телефоном.

Майк вел машину не торопясь, не выбираясь из правого ряда, хотя дорога была относительно пустой. Никаких признаков военного положения в виде опорных пунктов, обычно именуемых в быту блокпостами, военной техники или самих вояк мы не видели. Скорее было удивительно пусто. Окна открыты, все насторожены и готовы ко всему. Ситуация в окружающем мире менялась каждый день, и, выезжая из своего дома, ты уже не мог быть уверен в том, чем же именно встретит тебя окружающий мир.