Я! Еду! Домой! Я еду домой!

Горючего не было, да и магазин уже был распродан до последней бутылки воды, но навесы над колонками давали тень, и под ними собирались понурые люди, застрявшие в пустыне и продолжающие надеяться на какую-то помощь. Самые разные, с разным цветом кожи, на машинах новых и дорогих, равно как старых и дешевых. Оружия ни у кого не видно, что для калифорнийцев почти стандарт.

– Смотри, вот они, – сказал Джефф, указывая вперед.

Действительно, синий «Сильверадо», вырвавшийся далеко вперед, успел развернуться и теперь, сбросив скорость, заезжал на заправку.

– Ты думаешь то же самое, что и я? – спросил я у Джеффа.

Он кивнул, задумчиво пожевав губами. А зачем они еще могли туда направиться так лихо и в таком составе? Скорее всего банда из трейлерного поселка уже объявила окрестности своими и теперь решила пощипать проезжих. Реакция всякой сволочи в такие времена всегда однозначна – рвать глотки ослабевшим и отставшим от стада. Люди, сидящие на пустой заправке в пустыне, явно отстали от своего стада, и теперь к ним направились местные койоты.

Джефф не стал ничего предлагать вроде «помочь беженцам» или «защитить невинных». И я не стал. Полезу сейчас защищать, а меня ранят или убьют, и тогда моя семья останется ждать меня в нашем доме под Москвой, но я к ним не приеду. А я должен приехать. И у Джеффа тоже в планах все больше собственное спасение, иначе он не приехал бы к нам на склад, а направился на призывной пункт. Или в национальную гвардию. А пока он вместе со мной едет выяснять, как можно украсть несколько Ар-Ви со стоянки и угнать их в пустыню так, чтобы никто не смог помешать.

– Они скоро начнут грабить всех, кто по этой дороге едет, – заговорил Джефф. – Если возьмем Ар-Ви и поедем мимо, нападут. Если армия возьмется за них, узнав, что они творят, то мы все равно в этом направлении не проедем.

– Согласен, – кивнул я, а затем спросил: – А в долгосрочном плане у тебя какая цель?

– Нет у меня долгосрочных планов, – пожал он плечами. – Пока хочу выжить. Желательно в компании людей, мне лично симпатичных. Потом буду думать, что делать дальше. Примкну к кому-нибудь, когда пойму, к кому есть смысл примыкать. В национальную гвардию подаваться поздно – возраст.

– А сколько тебе лет? – удивился я.

По Джеффу возраст действительно сложно определить. Можно дать от сорока пяти до пятидесяти с хвостиком. Крепкий, сухощавый, с седым ежиком, загорелый дочерна.

– Мне ровно шестьдесят. Из призывных списков исключен уже давно, – усмехнулся он. – Поэтому имею законное право спасаться вместе с вами. Так вот, о национальной гвардии: национальная гвардия скоро сама поделится на отдельные отряды или банды – называй их как хочешь. А пока идея с уходом в пустыню кажется мне самой удачной из возможных.

– Почему? – уточнил я.