Я! Еду! Домой! Я еду домой!

Тут мой взгляд упал на большой серый фургон и две фигуры возле него, показавшиеся мне знакомыми. Схватив из машины дробовик (черта с два я еще с ним так просто расстанусь вне дома), я сказал: «Минутку, знакомых увидел», – после чего направился к Аните и Хорхе. Это были именно они."

"Хорхе узнал меня издалека, тронул сестру за руку и что-то сказал. Затем оба помахали мне рукой, а я им ответил на ходу. Они тоже всерьез запасались едой. Задняя дверь их фургона была открыта, и я заметил внутри целый склад пакетов с продуктами, поверх которых лежал «Калашников» с деревянным прикладом.

– Привет, как дела? – спросил я, пожимая руку Хорхе и по-дружески чмокнув у щеки Аниты.

Левая кисть у девушки была в гипсе, к врачу они все же успели, зато прямо на виду, на поясе справа, у нее висела кобура с небольшим пистолетом. Видать, брат позаботился: у этих ребят такого добра обычно хватает.

– Нормально, омбре, – сказал парень. – Но у нас в городе проблем еще больше, чем здесь. Много мертвых шляется, банда развалилась. Некоторые хотят ехать в Мексику, некоторые остаются на месте, кто-то имеет семью, кто-то холостой. Мы с сестрой не можем решить, что делать дальше.

– А те ребята, что были с тобой?

– Они здесь, еще бегают по магазину. Мы так и остались втроем. Ну, еще Анита и две девушки.

Хорхе жестикулировал при разговоре так, словно рэп читал на камеру. Я обратил внимание, что татуировки у него не просто много, а он почти полностью покрыт ею до самого подбородка. Да, это уже предел лояльности к своей банде, а ведь еще совсем молодой. А банды у них не подростковые: до самой старости в них состоят.

– И что дальше думаете делать? – спросил я.

– Пока не решили, мужик, – пожал плечами Хорхе. – Наверное, переберемся в Ранчо Линч – там все каналом окружено, можно закрыться от мертвецов. А ты что-то можешь предложить?

– Пока нет, – покачал я головой. – Сам не пойму, что впереди. В любом случае буду иметь в виду.

– Если не будешь знать, куда податься, присоединяйся, – сказала Анита.

Мы попрощались, и я трусцой побежал к своим. Они закончили выгружать пакеты, а Майк откатывал тележки в сторону. И на бегу у меня окончательно вызрела мысль – надо уезжать из Койотовой Купальни. Почему? Да очень просто: если честно, то я не верил в то, что наше разношерстное сообщество сумеет родить что-то жизнеспособное. Ну, не такое у нас там общество, это не «земля храбрых», как поет про себя Америка в своем гимне, это средний класс. Если я останусь с ними, то я буду лишь тратить свои достаточно скудные ресурсы на защиту адвоката Бирмана и упитанной соседки с ее депрессиями и запасами прозака. А я не хочу. Тысяча двести патронов к винтовке закончатся быстро: пара-тройка перестрелок – и все. И тысяча пистолетных тоже не бесконечна.