Я из Железной бригады

После прочтения мне результатов расследования из палатки вышли все, кроме комполка.

– Вот угораздило же тебя нарваться на этого идиота, ни дна ему… Знал бы ты, как мы ждали твоего возвращения! Когда пришел запрос от казаков, все обалдели. Я сообщил твоим бойцам, они на седьмом небе от счастья.

– Ваше превосходительство, а кто из ребят погиб тогда, мне до сих пор так и не сказали? – неучтиво перебил я Маркова.

– Погибли два бойца, Корчагин и Васильченко, их буквально изрешетили, когда они рванули за тобой, это свидетельствовали оставшиеся.

Значит, Петька и Лешка-два погибли, а я гадал, эх, жалко-то как… Значит, не угадал я, предполагая, что погибли Старый и Лешка Метелкин. Метла был слишком шустрым, а Старый… Если честно, я постоянно его недооцениваю. Может, он и старый, но даст фору молодым. Он и в рейдах не пасовал, не уставал и был наравне со всеми нами, молодыми, так что рано я его списал. А Лешку-два и Петруху жалко, черт, даже слезы потекли.

– Ну-ну, боец, не стоит слезы лить, твои друзья погибли как герои. Обоих наградили посмертно, семьи пенсию получили, государство им поможет, не забудет.

Ага, того государства осталось на год, а что потом? Хотя, если честно, не факт, что ребята пережили бы гражданскую войну, там очень многие погибнут, получив пулю или удар саблей от своих же. Так ли плоха смерть в бою, от руки врага?

– Виноват, ваше превосходительство, а как же мой плен?

– А что плен? Ты же не дезертир, в плен попал без сознания, чудо, что тебя не расстреляли, а решили обменять. Да и то состояние, в котором ты находился, никаким образом не позволяло тебе оказывать сопротивление. Чудо то, что ты вообще выжил.

– Что же, подходящей кандидатуры из австрияков не нашли, раз так и не обменяли? – чуть нахмурился я.

– Австрийские власти требовали очень много за тебя, главное, что тормозило процесс, это желание австрийцев видеть освобожденным полковника Штрауфенберга, захваченного еще осенью. Но там настоящий военный преступник, жестоко уничтожавший мирное население в захваченных деревнях и селах, командование не согласилось его отпускать.

– И правильно, таких козлов мочить в сортире надо, а не отпускать, – кивнул я и поменял тему: – Так что же теперь со мной будет?

– Восстанавливаетесь, прапорщик Воронцов, жду возвращения в строй такого отличного солдата. Пардон, – Марков улыбнулся, – офицера!

– В смысле? – аж охренел я."

"– В прямом, – твердо кивнул головой комполка, – за храбрость в бою, за добытые сведения о противнике вы награждены повышением в звании и шейной золотой медалью «За храбрость», на Анненской ленте. Так что вы заслужили первое офицерское звание, господин прапорщик. Надеюсь, что не последнее в вашей жизни!

Сказать, что я обалдел, не сказать вообще ничего.