Я из Железной бригады

Чувствуя, что, находясь в захвате таких клешней, меня надолго не хватит, решил проверить ноги. И оказался прав. Казак стоял так, чтобы иметь максимальную устойчивость, а для этого ноги его были чуть расставлены. Сунув свою ногу меж его, попытался заплести правую, опорную, и почувствовал неладное, казак чуть ослабил хватку, отвлекшись на угрозу. Этим я и воспользовался, буквально извернувшись как уж, даже в плече что-то хрустнуло, и выскочил из объятий.

– О, Гришаня, нашелся хоть кто-то, кому удалось вырваться из твоих клещей! – закричали в толпе.

Попеременно хватая друг друга за руки, пытаясь нащупать слабину или просто возможность провести хороший прием, мы двигались по полянке словно в танце. Наконец, спустя, наверное, минуты две таких па мне удалось ловко поднырнуть под его огромной лапой и, проведя захват этой самой лапы, потянуть ее дальше, выводя соперника из равновесия. Когда эта машина по инерции подалась вперед, я быстро провел переднюю подножку, вкладывая максимум из того мастерства, что привил нам тренер. Гриша, скорее всего, даже не заметил, как я ловко это провел, и начал делать ошибки, скорее всего, паникует. Казак начал вставать еще до того, как я сообразил о бесперспективности своих потуг и, поймав соперника в неудачной для обороны позе, все же решился и подсел под него. Бросок вышел не для красоты, они хороши лишь на соревнованиях, а для дела. Корявый, без изящности и легкости, он все же сработал как надо. Гриша растянулся на земле и подставился. Рука на изломе, но этот, наделенный огромной природной силой парень словно не чувствовал захвата. Мне казалось, что я вот-вот сломаю ему руку, поэтому перестал давить, и тут же попал на болевой. Выкрутиться в такой позе, лежа, из цепких лап казака возможности не было.

– Хорош! – крикнул я и расслабился.

Гриша нехотя слез с меня и приятно удивил.

– Ничья!

Все оравшие вокруг затихли. Григорий потирал шею и выглядел довольным.

– Как это, Гриш? – кто-то тихо проблеял.

– Если бы мы боролись всерьез, господин подпрапорщик сломал бы мне руку. Ведь так?

Я развел руки в стороны, всем видом показывая почтение.

– Не знаю, смог бы сломать твои клещи, но то, что ослабил хватку – факт.

– Поэтому я и говорю. Мне не нужна победа такой ценой, господин подпрапорщик. Вы ловко меня подловили. Но мы не бились, а боролись, поэтому все честно.

Мы пожали руки, я еще раз убедился в мощи этого человека, и разошлись по своим делам. Точнее, я вернулся в землянку, где уже был приготовлен обед, а Гриша ушел по своим делам.

– Недурно, подпрапорщик, очень недурно, – вошел ко мне сотник.

– Да, – махнул я рукой, – всякое бывает."

"– Если честно, не ожидал, думал, Гриша вас сломает. Ростом вас господь не обидел, да вот плечи-то у Григория пошире будут раза в два.